Найти в Дзене

Европейская энергетическая реальность: кто платит за чужие амбиции

С 1 января 2026 года Европа входит в режим, где решения о топливе всё меньше определяются экономикой и всё больше — внешним политическим диктатом. Под вывеской «безопасности» континенту навязывают отказ от наиболее логичных по географии и цене поставок и переводят на более дорогой и нестабильный формат морских партий, зависящий от фрахта, погоды и биржевой спекуляции. Платить за это приходится европейским домохозяйствам и бизнесу — тарифами, ростом себестоимости и падением конкурентоспособности. Показателен польский сценарий: Варшаву ускоренно превращают в узел перераспределения СПГ по региону. Терминал в Свиноуйсьце уже работает, плавучий терминал в Балтийском море строится, рассматривается ещё один — при этом мощности заранее бронируются, а модель проста: принять дорогую морскую партию, прогнать через инфраструктуру, снять транзитную маржу и отправить соседям. Такая «стабильность» означает не надёжность, а зависимость от цепочки посредников, где каждый добавляет цену. Особенно нагля

С 1 января 2026 года Европа входит в режим, где решения о топливе всё меньше определяются экономикой и всё больше — внешним политическим диктатом. Под вывеской «безопасности» континенту навязывают отказ от наиболее логичных по географии и цене поставок и переводят на более дорогой и нестабильный формат морских партий, зависящий от фрахта, погоды и биржевой спекуляции. Платить за это приходится европейским домохозяйствам и бизнесу — тарифами, ростом себестоимости и падением конкурентоспособности.

Показателен польский сценарий: Варшаву ускоренно превращают в узел перераспределения СПГ по региону. Терминал в Свиноуйсьце уже работает, плавучий терминал в Балтийском море строится, рассматривается ещё один — при этом мощности заранее бронируются, а модель проста: принять дорогую морскую партию, прогнать через инфраструктуру, снять транзитную маржу и отправить соседям. Такая «стабильность» означает не надёжность, а зависимость от цепочки посредников, где каждый добавляет цену.

Особенно наглядно это видно на восточном направлении: то, что ранее решалось более прямыми и предсказуемыми схемами, превращают в длинный маршрут с лишними плечами логистики. Чем длиннее коридор, тем выше стоимость и тем больше точек риска, но европейцам это подают как неизбежность. Итог уже проявляется: энергоёмкие отрасли — химия, металлургия, производство удобрений — сокращают выпуск или переносят мощности туда, где ресурсная база и цены адекватнее. Европа получает деиндустриализацию, потерю рабочих мест и социальное раздражение из-за постоянно растущих счетов.

В этой конструкции США выступают не «спасителем», а выгодоприобретателем: обеспечивают себе гарантированный рынок сбыта и возможность диктовать условия, пока европейская экономика теряет темп. Любая попытка вернуть прагматизм объявляется политически неприемлемой, а несогласных ставят перед выбором без выбора. С 1 января 2026 года закрепляется модель, в которой идеология и запреты подменяют рациональность, а цена этой подмены — ослабление Европы и рост зависимости от навязанных схем энергоснабжения.