Анатолий Борисович Кузнецов — одно из самых запоминающихся лиц советского кино. Он запомнился своей скромной, сдержанной манерой игры, глубокой внутренней достоверностью, и это особенно ярко проявилось в роли красноармейца Фёдора Сухова из фильма «Белое солнце пустыни», картины, сделавшей знаменитым актёра и популярным и востребованным особый жанр советского кино, названный термином «истерн».
Анатолий Борисович появился на киноэкране задолго до легендарного фильма «Белое солнце пустыни», но именно этот фильм сделал актёра культовой фигурой в советском кинематографе. Персонаж красноармейца Фёдора Сухова получился настолько ярким, а фразы, которые он произносит в фильме, стали настолько вирусными и крылатыми, что «товарищ Сухов» как персонаж пережил сам фильм и всех остальных персонажей.
Рождение жанра: что такое «истерн» и зачем он был нужен советскому кино
«Белое солнце пустыни» — это один из тех фильмов, по поводу которых многие из нас признаются: «Знаю его буквально наизусть, хотя, кажется, ни разу не смотрел от начала до конца».
История о приключениях красноармейца Сухова, на фоне событий Гражданской войны спасающего женщин из гарема Абдулы, появилась в 1970 году на волне популярности серии про «Неуловимых мстителей». Позже фильмы, снятые в таком немного специфическом жанре, назовут «истернами», хотя на тот момент этого термина ещё не существовало. А пока успех «Неуловимых» показал, что тему Средней Азии и Кавказа стоит рассмотреть подробнее, и вновь созданная ЭТК или «Экспериментальная творческая киностудия» занялась разработкой этого жанра. И о нём стоит поговорить подробнее, поскольку в советском кино он в определённый период приобрёл просто безумную популярность.
Если в вестернах действие происходит на Диком Западе, то в истернах местом действия являлись южные регионы Советского Союза: Средняя Азия и Кавказ. Этот термин использовали неофициально до самой Перестройки, скорее всего, смущаясь в нём намека на заимствование методов голливудского кино. Хотя методы, конечно, заимствовались, и многие советские киношники проходили в Америке стажировку, перенимали какие-то технологии и адаптировали под советскую действительность. И хотя это вполне нормальный процесс, только так искусство и может развиваться, термин «истерн» стали открыто употреблять только во времена Перестройки.
В фильмах «Белое солнце пустыни», «Неуловимые мстители», «Свой среди чужих, чужой среди своих» и многих других как раз использовались элементы голливудских технологий. На фоне драматических исторических событий (в нашем случае – события гражданской войны в Средней Азии в 1920-х — 1930-х гг.), голубые мундиры были заменены гимнастёрками красноармейцев, индейцы – басмачами, а остальные темы вписались вполне гармонично.
Часто можно встретить путаницу терминов: в советском кинопространстве были и фильмы, снятые в жанре «красный вестерн» или «евровестерн», где действие происходит на американском Диком Западе. В Советском Союзе этот жанр был распространён не так широко, как, к примеру, в странах Восточной Европы, но и у нас есть замечательные примеры вестернов – «Всадник без головы», «Человек с бульвара Капуцинов» и другие.
Но «Белое солнце пустыни» — это именно истерн, где приключения главных героев разворачиваются в Средней Азии в период Гражданской войны. К числу истернов также относят фильмы «Не бойся, я с тобой», «Найти и обезвредить», «Седьмая пуля», «Золотая речка», и всех их объединяет борьба главного героя со злодеями, наличие погони, перестрелки, скачки на лошадях — словом, всё то, чем так нравятся зрителю приключения в жанре вестерна. Этот жанр продолжал жить и в постсоветской России, и одним из ярких представителей истернов стал фильм «Турецкий гамбит».
От «Басмачей» до «Белого солнца»: как рождался сценарий
Работа над фильмом «Белое солнце пустыни» началась в 1967 году, когда разрабатывать сценарий для нового фильма поручили Андрею Михалкову-Кончаловскому и Фридриху Горенштейну, и они представили первоначальный вариант сценария под рабочим названием «Басмачи». Однако их вариант не утвердили, а Кончаловский получил новых соавторов — Валентина Ежова и Рустама Ибрагимбекова, а сам вскоре проект покинул, поскольку ему предложили заняться экранизацией романа Тургенева «Дворянское гнездо».
Именно Валентин Ежов однажды в беседе с одним ветераном гражданской войны услышал историю о том, как басмач, спасаясь бегством, бросил свой гарем в пустыне. Его рассказ и стал основой для сюжета нового фильма.
1 августа 1967 года сценарий был утверждён, но режиссёр для фильма всё никак не находился: от предложения отказывались Тарковский, Чулюкин, Жалакявичюс, но кому-то пришла идея предложить возглавить съёмки режиссёру Владимиру Мотылю, ставшему знаменитым после картины «Женя, Женечка и „катюша“». У Владимира Яковлевича были другие планы: он мечтал снять фильм «Звезда пленительного счастья» о декабристах, но вынужденно согласился на предложение, чтобы заработать. Хотя, прочитав сценарий, был уверен, что такое кино ему не разрешат снимать: мало того, что самого Мотыля в тот момент считали «неблагонадёжным», так и сюжет мог быть истолкован советской цензурой как порочащий образ солдат Гражданской войны.
Фильм начали снимать под рабочим названием «Пустыня», а автором окончательного названия картины — «Белое солнце пустыни» — стал первый заместитель председателя Госкино Владимир Баскаков.
Кто должен был быть Суховым? Как Кузнецов оказался на главной роли
Кстати, на главную роль рассматривали две кандидатуры: Анатолия Кузнецова и Георгия Юматова. Юматов, конечно, был популярнее в то время, у него в портфолио были действительно весомые работы. Но он также славился своей ненадёжностью, имел проблемы со спиртным, так что вполне мог подвести в ходе съёмочного процесса, а то и вовсе сорвать съёмки. А после того, как в ночь перед началом съёмок он, по словам самого режиссёра, ввязался в пьяную драку и ему сильно испортили лицо, Мотыль отправил телеграмму Анатолию Кузнецову, кандидатуру которого отклонили на пробах, с просьбой срочно приехать на съёмки.
Почему Верещагин стал Павлом: драма актёра за кадром
Роль Верещагина мог сыграть Ефим Копелян, но она досталась Павлу Луспекаеву, который к тому времени уже сильно болел и передвигался с помощью трости (у него были ампутированы пальцы на обеих ступнях). Во время войны Павел Борисович служил в разведке, и во время одного из рейдов пролежал неподвижно в снегу 4 часа, сильно обморозив ноги. Атеросклероз развился у него уже в возрасте 26 лет, а в 1965 году он вышел на пенсию по инвалидности.
В этот сложный период он и получил предложение сняться в фильме «Белое солнце пустыни». Режиссёр Владимир Мотыль предложил Луспекаеву сниматься на костылях, был готов переписать сценарий под такой вариант персонажа, но Павел Борисович отказался и заявил, что сниматься будет без каскадёров. Изначально роль таможенника была совсем незначительной, но личность Луспекаева, его способность к воплощению роли настолько впечатлили режиссёра, что он увеличил объём роли Верещагина почти до главной, а имя персонажа сменили с Александра на Павла.
Гарем без актрис и слесарь в роли Петрухи: как снимали массовку
Интересный факт о фильме: всего три жены из гарема были сыграны профессиональными актрисами, а всех остальных сыграли обычные девушки, да ещё и собранные со всей страны, и после основных съёмок они уезжали домой, чтобы вернуться на работу, и их подменяли парни из массовки. Жену Сухова, к примеру, сыграла редактор студии «Останкино» Галина Лучай.
С актёром на роль Петрухи пришлось повозиться: пробовали Савелия Крамарова, утверждали Юрия Чернова, в результате эту роль сыграл заводской слесарь Николай Годовиков, который уже играл до этого в эпизодической роли в фильме «Республика ШКИД». Кстати, вместе с Павлом Луспекаевым, который там играл Косталмеда.
А актёру Анатолию Кузнецову удалось создать на экране не столько героического персонажа, сколько образ простого человека с совестью, чувством долга и внутренним достоинством. Именно в этой простоте — величие актёрской работы Кузнецова, сила каждой его фразы, не даром же фильм буквально разошёлся на цитаты.
———————————————————————————————
Марина Опарина
Специально для Журнала Calend.ru