Как вы думаете, на что мог надеяться воин, получивший ранение в средневековом сражении? Как ни странно, даже при том развитии медицины шансы на спасение были даже в суровых условиях.
Когда меч рассекал доспех, а стрела пробивала, начиналась лотерея с очень скверными шансами.
Раненый воин в Средние века попадал в мир, где медицина одновременно удивляла находчивостью и пугала беспомощностью. Что ждало человека, истекающего кровью на поле боя где-нибудь под стенами Азенкура или в русских степях? Разбираемся без романтических иллюзий.
Первые минуты: выживет или нет
Самый критический момент наступал сразу после ранения. Примерно половина воинов с тяжёлыми ранениями отправлялась в мир иной от кровопотери прямо на поле боя — ещё до того, как кто-то успевал оказать помощь. Обычно это занимало 30-60 минут. Если вы переживали это окно — шансы резко росли.
Боевые товарищи могли спасти жизнь простейшими действиями: прижать рану тканью, снять тяжёлое снаряжение, попытаться остановить кровотечение. Формального обучения первой помощи не существовало, но опыт многих кампаний научил воинов базовым приёмам. Главное — не оставаться лежать там, где рубятся. Если тебя унесли с поля боя живым, уже неплохо.
Дальше начиналась другая история — та, где всё решало качество лечения. И вот тут шансы распределялись очень неравномерно в зависимости от типа ранения.
Меч, копьё или стрела: что опаснее
Ранения мечом считались относительно «благоприятными» — если, конечно, можно так говорить о глубокой резаной ране.
Да, повреждения были серьёзными, но края раны обычно оставались ровными, что облегчало обработку и заживление. Главная опасность — повреждение крупных сосудов или внутренних органов. Если меч задел печень или крупную артерию, даже лучший средневековый хирург ничем помочь не мог.
Ранения копьём были коварнее. Глубокие проникающие раны создавали идеальные условия для инфекции. Грязь, куски ткани, щепки от древка — всё это попадало внутрь. Средневековые врачи не знали о бактериях, но прекрасно понимали: чем глубже рана, тем выше риск «дурного гноя».
Стрелы и арбалетные болты представляли особую проблему. Наконечник застревал глубоко, часто ломался при попытке его извлечь.
Известен случай принца Генриха (будущего короля Генриха V), которому стрела вошла в правую щёку на 15 сантиметров вглубь — наконечник застрял позади костей черепа. Несколько врачей пытались извлечь его безуспешно.
Лишь королевский хирург Джон Бредмор справился с задачей: он расширил рану, вкрутил винт в наконечник и аккуратно вытащил его.
Затем 20 дней промывал рану белым вином и использовал мёд. Генрих полностью выздоровел и позже стал одним из величайших английских королей.
Большинство раненых стрелами либо умирали от кровопотери на месте, либо — что гораздо чаще — от инфекции через несколько дней.
Для промывки ран средневековые хирурги использовали смесь воды, уксуса и соли. Хирурги не догадывались о грамотрицательных бактериях, но кислотные свойства уксуса действительно убивали микробы.
Также использовались повязки с мёдом (как в случае с Генрихом, о котором я упоминал выше). Мёд, как показали современные исследования, обладает реальными антибактериальными свойствами. Использовали и травяные средства: крапиву (замоченную в уксусе), мирру, мяту.
Для остановки кровотечения применяли каутеризацию — прижигание кипящим маслом. Метод работал, но боль была чудовищной. Анестезия существовала: мандрагора, белена, болиголов.
Главный враг: инфекция
Подавляющее большинство смертей после лечения происходило не от самой травмы, а от инфекции. Цифры безжалостны: постоперационная смертность достигала 60%. После ампутаций выживало лишь 40% пациентов, и то при условии относительной чистоты процедуры.
Археологические находки подтверждают: некоторые воины переживали даже такие радикальные операции. Челюсть воина из битвы при Таутоне 1461 года была сломана, но полностью срослась — он прожил ещё около 10 лет после ранения. Значит, при удачном стечении обстоятельств средневековая медицина работала.
Выживание зависело от цепочки случайностей: не задета ли артерия, вынесли ли с поля боя вовремя, попал ли к толковому хирургу, занесли ли инфекцию. Половина раненых не доживала до рассвета, большинство оставшихся умирало в первую неделю. Но те редкие счастливчики, кто проходил через все фильтры, получали шанс вернуться к жизни. И некоторые даже становились королями.