В октябре 2025 года на Дальнем Востоке люди выходили на митинги, протестуя против новых ставок утильсбора, который для некоторых машин мог превысить миллион рублей. Наше государство так трогательно заботится об отечественном автопроме, что почти привело его в состояние комы.
Сложно сказать, что поражает больше: стремительность, с которой из «народного» автомобиль превращается в предмет роскоши, или упорство, с которым государственная поддержка превращается в свою полную противоположность. Российский автопром в 2026 году напоминает пациента, которого лечат от простуды ударом кувалды, а потом удивляются, почему ему хуже.
Рынок новых легковых автомобилей за первые три месяца 2025 года рухнул на 26%. В марте падение достигло драматических 45% год к году. Глава АвтоВАЗа Максим Соколов охарактеризовал результаты как «драматические». Казалось бы, причина ясна: экономический кризис, беднеющее население. Но нет, главный «герой» этой трагикомедии — утилизационный сбор, который должен был стать щитом для отечественного производителя, а стал его ахиллесовой пятой.
«Защита» по-российски: как утильсбор стал дороже самого автомобиля
Идея была, на первый взгляд, красивой. Утилизационный сбор, введенный в 2012 году, изначально позиционировался как экологическая мера. Однако его истинная суть быстро проявилась: это был хитрый протекционистский инструмент, призванный компенсировать снижение импортных пошлин после вступления в ВТО и поддержать локализованное производство. Проще говоря, государство искусственно повышало стоимость импортных машин, чтобы сделать российские относительно привлекательнее.
К 2025 году эта логика достигла апогея абсурда. С 1 декабря вступают в силу кардинально новые правила расчёта сбора. Главное изменение: если раньше сбор зависел от объёма двигателя, то теперь ключевым параметром стала мощность в лошадиных силах. Для современных турбированных двигателей, которые при малом объёме выдают высокую мощность, это стало приговором.
Для легковых автомобилей мощностью свыше 160 л.с., ввозимых для личного пользования, льготная ставка в 3400 рублей больше не действует. Теперь их приравнивают к коммерческому импорту. Последствия для кошелька покупателя— катастрофические.
Некоторые эксперты уже окрестили эти изменения «аферой века» — способом пополнить казну за счёт автомобилистов. Ирония в том, что поступления в бюджет от утильсбора в 2025 году оказались ниже прогноза, а отрасль погрузилась в кризис.
Отечественный автопром: пациент, скорее мёртв, чем жив?
Логика подсказывает: раз ударили по импорту, должно выиграть своё производство. Но российский автопром, по итогам января-октября 2025 года, умудрился стать худшей промышленной отраслью страны. Он переживает не временные трудности, а структурный кризис.
АвтоВАЗ, который, казалось бы, должен купаться в лучах славы на опустевшем рынке, продал в марте 2025 года на 33% меньше машин, чем годом ранее. Цены на «народные» автомобили перестали быть хоть как-то связанными с народными доходами: обновлённая Lada Vesta 2026 модельного года стартует от 1 525 000 рублей. За эти деньги ещё несколько лет назад можно было купить добротную иномарку среднего класса.
Проблемы глубже, чем кажется. Система поддержки через утильсбор была завязана на локализацию. Чем больше деталей производится в России, тем большая часть уплаченного сбора возвращалась заводу. Однако после ухода западных брендов и санкций уровень локализации рухнул. Даже у флагманской «народной» модели Lada Granta он составляет около 46%, а средний показатель по отрасли упал до 33%. Получается, заводы не могут в полной мере воспользоваться механизмами возврата сбора, так как зависят от импортных комплектующих.
Китайское «нашествие» и парадоксальные итоги
Главными бенефициарами ухода западных марок стали китайские производители. Но и для них утильсбор стал ловушкой. В начале 2025 года рынок столкнулся с колоссальным затовариванием — на складах скопилось от 300 до 700 тысяч нераспроданных в основном китайских автомобилей. Причина — производители недооценили падение спроса и завезли огромные партии в преддверии повышения сборов.
Чтобы распродать эти «стоки», дилеры были вынуждены предлагать скидки до 1 миллиона рублей на отдельные модели.
В итоге государственная политика, направленная на защиту одного сегмента, спровоцировала хаос на всём рынке. Вместо здоровой конкуренции или управляемого развития получился коктейль из искусственно завышенных цен, раздутых запасов и парализованного спроса.
Будущее: свет в конце тоннеля или свет фар встречной телеги?
Власти признают, что система дала сбой. Даже президент Владимир Путин высказал надежду, что утильсбор «не будет вечным». Но отмена этого сбора в краткосрочной перспективе кажется фантастикой — он стал существенным источником бюджетных доходов.
Отраслевые ассоциации предлагают срочные меры для спасения: актуализировать программу льготного кредитования и расширить программу обновления таксопарков. Однако корень проблемы — в системном кризисе доверия и доступности.
Покупатель замер в ожидании. Часть потребителей, так называемые «ждуны», откладывают покупку в надежде на возвращение знакомых корейских или европейских брендов. Хотя эксперты и говорят, что реального возврата, если он вообще случится, ждать не меньше года-двух.
Кредитная удавка. Высокая ключевая ставка (которая хоть и снизилась, но оставалась на уровне 16% к концу 2025 года) делает автокредиты кабальными. Средняя ставка по кредиту на подержанный автомобиль в декабре 2025 года достигала 22.9% годовых.
В конечном счёте страдает не просто отрасль, а вся экономика. Старение автопарка (средний возраст автомобиля в России — 15.5 лет) бьёт по безопасности и экологии. Дорогая логистика из-за высокой стоимости транспорта разгоняет инфляцию. Угроза остановки конвейеров — это прямая опасность для сотен тысяч рабочих мест.
Государство, желая защитить своего автопроизводителя, создаёт финансовый барьер для конкурентов. Барьер оказывается настолько высоким, что отрезает от рынка не только конкурентов, но и собственных граждан. Цены на «защищённые» автомобили взлетают до небес, спрос падает, заводы останавливаются. А казна, ради которой, возможно, всё и затевалось, недополучает ожидаемых триллионов. Защита обернулась медвежьей услугой в прямом и переносном смысле. Остаётся лишь с горькой иронией вспоминать старую истину: благими намерениями вымощена дорога…