В советской истории немного найдется фигур, столь же отчаянно дерзких, как комдив Дмитрий Шмидт. Для этого бесстрашного командира не существовало неприкосновенных авторитетов. Своё мнение он мог высказать кому угодно — прямо в лицо. Апофеозом его бесстрашия стала сцена в 1927 году, когда Шмидт, ярый сторонник Троцкого, при всех заявил Сталину: «Смотри, Коба, уши отрежу!». Такую обиду «вождь народов» не прощал никогда.
От георгиевского кавалера до красного командира
Настоящее имя легендарного комдива — Давид Аронович Гутман. Он родился в 1896 году, а псевдоним «Шмидт» взял в честь знаменитого революционного лейтенанта. Его путь к славе начался на полях Первой мировой, где молодой еврейский парень проявил невероятную храбрость, став полным георгиевским кавалером — редчайшая награда для того времени. О тех боях он отзывался скупо: «гнил в бинтах».
"Ева согрешила раньше, чем Адам": кто на самом деле был его отцом Каина
Несмотря на службу царю, в 1915 году он вступил в партию большевиков, а в Гражданскую войну стремительно вырос от командира полка до командующего группой войск. Его храбрость была безрассудной: в представлении к ордену Красного Знамени отмечалось, что будучи тяжело контуженным, он лично вставал к орудию, чтобы бить по вражескому бронепоезду.
Вызов, который стал приговором
После войны карьера Шмидта, командира 7-й Самарской кавалерийской дивизии, шла в гору. Но политические ветра менялись. Исключение Льва Троцкого из партии в 1927 году Шмидт, убеждённый троцкист, воспринял как личное оскорбление.
В декабре он прорвался в Москву, нашёл Сталина и, облачённый в черкеску и папаху, подошёл к нему. При всех присутствующих он сделал угрожающий жест воображаемой шашкой и произнёс свою роковую фразу: «Смотри, Коба, уши отрежу!». По мнению историков, эта демонстративная наглость и стала его смертным приговором, который Сталин вынес ему мысленно, но приведёт в исполнение годы спустя.
Характер Шмидта не изменился. В 1928 году, как пишет историк Валентин Лесков, за оскорбление своей супруги он выстрелил старшему офицеру в живот и спустил его с лестницы. Чудом выжившего обидчика простили, а Шмидта — всего лишь «сослали» во Владикавказ. Казалось, его бесстрашию всё сходит с рук. Но счёт, открытый в 1927-м, был лишь отложен.
Последний бой: от отрицаний до признаний
В середине 1930-х маховик репрессий набрал обороты. 5 июля 1936 года Шмидта арестовали в Киеве как «троцкиста» и доставили в Москву. На первом же допросе он яростно отрицал все обвинения, писал отчаянные письма Ворошилову и Сталину, клялся в верности: «Сохраните меня для будущих боев!».
Но следствие тянулось почти год. Июнь 1937-го стал переломным. В заявлении Шмидт неожиданно «признался» в участии в военной организации и просил дать ему «возможность отдохнуть». А вечером того же дня на допросе заявил: «Моя надежда на антисоветский переворот окончательно рухнула… мое дальнейшее запирательство бесполезно».
На суде он отрёкся от этих показаний, заявив, что их выбили из него пытки. Но приговор, вынесенный 19 июля 1937 года, был предрешён: высшая мера наказания. Расстреляли легендарного комдива на следующий день. Так закончилась жизнь человека, который однажды осмелился пригрозить самому Сталину, — человека, для которого не существовало авторитетов до самого конца.