Одна женщина вышла на новую работу. Там больше платили; а деньги были очень нужны. Женщина одна растила сына.
Собственно, вырастила уже. На свою голову, как говорится. Был маленький мальчик с золотыми тонкими волосиками и ясными глазками. Добрый, теплый, ласковый… Послушный!
А вырос здоровый дядя, куда выше мамы. Прыщики, усики, большие красные руки торчат из рукавов; не успеваешь этому дяде одежду покупать. А ему ещё и не нравится! Не тот фасон, не та модель, надо с надписью на спине; вот такой. Ты ничего не понимаешь, лучше вообще ничего не покупай, не надо мне!
И всё это басом. Грубым мужским голосом. Как будто в доме живет сердитый и капризный мужик, извините. И сидит целыми днями в наушниках за компьютером. А в комнатке у него все разбросано; даже чашку на место не поставит.
Учится пока нормально, но ведь совсем не занимается!
И отвечает иногда дерзко. Бывает такое. И отшатывается, когда пытаешься обнять…
И мать уже не пыталась. Она была нервная, измотанная, дёрганая такая. И все думала о деньгах; скоро поступать надо сыну-то. Не пройдет на бюджет, что делать? Она сердилась на громадного сына. И тоже кричала: мол, ты такой большой дядя, оглобля такая, а пользы от тебя ноль! Ты взрослый давно! Ты не ребёнок!
И дома все время были ссоры. Кричали оба. И измотанная мать. И этот почти незнакомый дядя, нависал над матерью или сидел, сгорбившись, за компьютером. И тоже криком отвечал…
Обстановка тяжелая. И мать не знала, что делать. И чувствовала себя несчастной и испуганной. А огромный почти незнакомый дядя надевал наушники и снова садился за компьютер…
А на новой работе женщину попросили расписаться за подарок.
За какой? Женщина удивилась.
«Да как же? Мальчику вашему подарок. У вас же мальчик?», - уточнила дама, которая просила расписаться.
«Вот, детям сотрудников положены подарки, у нас всегда так. Вот вашему мальчику. Берите. Всем деткам подарок!»
«Но ему уже шестнадцать!», - удивленно говорила мать, рассматривая жестяной красный домик с золотыми узорами. Красивый сказочный домик, битком набитый конфетами. Тяжелый такой! Окошки нарисованы, дверка, крыша золотистая, стены алые…
«Ну и что? Он все равно ребенок!- ответила коллега. - Всем детям подарок положен. И вашему мальчику. У вас же мальчик?»
Мальчик. Мать вдруг чуть не расплакалась, держа тяжелый домик с конфетами и печеньями. Мальчик. Который сам не понял, как так быстро вырос. Он выглядит как дяденька. Но он мальчик. Её мальчик. Все тот же. А она злилась, кричала, раздражалась… Это её единственный сынок. Ребёнок.
И вечером мама отдала сыну подарок. С сомнением. Недоверчиво так протянула волшебный домик.
И дядя вдруг улыбнулся. И стал рассматривать домик. Какой красивый, мама! Как хорошо сделан. Такой сказочный! Подожди, давай сфотографируем на память? Ой, тут труба и флюгер, мамочка!
А конфет сколько! Мамочка, бери скорее; вот эти ты любишь. Я знаю! Давай чай пить. Я сейчас чайник поставлю. Какой домик, мама, красивый! Спасибо! Спасибо!
И мать вдруг глубоко вздохнула. Не от горя; от счастья. От освобождения. От понимания. Словно дядю расколдовали; и он снова стал сыночком. Мальчиком. Ребенком…
И мама обняла сына. Такого большого. И такого маленького. Это было не очень удобно; сын держал в руках домик. Но потом одной рукой обнял маму. И прижался к ней, как маленький. Нагнулся - и стал как маленький.
И мама гладила его по светлым мягким волосам. И целовала в щеку или в ухо. И даже в домик иногда попадала. Она плохо видела от слез.
Хотя что плакать-то? Дети растут. Сыновья покидают домик матери. И кто его знает, вернутся ли… И дети - пока ещё дети. Даже если они вдруг стали огромными и непохожими на себя.
Пока ещё дети. И пока ещё можно их обнимать и дарить им детские сказочные подарки. Своим мальчикам и девочкам. Скоро они уйдут от нас в другой дом. Пусть даже рядом, но в другой…
Мать не могла высказать это словами. И только обнимала своего мальчика. Который пока ещё был мальчиком. Ребенком. И радовался детскому подарку. И был в её доме и в её объятиях… Ещё был.
Мы не навсегда вместе. И дети исчезают и превращаются. И мы исчезаем…