Экзистенциальный шум и пластиковые диски
Корва сидел рядом с креслом, наблюдая за тем, как Бобетта — их новый робот-пылесос — в сотый раз бьется лбом о ножку стола. В этом было что-то гипнотическое и пугающее одновременно.
«Мы создали машины, чтобы они служили нам, — думал Корва, потирая переносицу, — но в итоге мы просто завели себе еще одного питомца. Только этот не мурчит, а ест исключительно пыль и провода от зарядки».
Великое противостояние
В квартире царил вооруженный нейтралитет.
Дюша занял стратегическую высоту на шкафу. Его огромные глаза светились в полумраке, как два желтых прожектора. Он провожал Бобетту взглядом, в котором читалось явное неодобрение: «Ты пахнешь пластиком и воруешь мою шерсть, железная дева. Это война».
Беляш, напротив, выбрал тактику «белого облака». Он развалился прямо посреди коридора, превратившись в пушистое препятствие. Бобетта, вежливо пискнув, ткнулся в его бок. Беляш даже не повел ухом. Он был выше этого. Он был воплощением ленивого превосходства органики над кремнием.
Корва смотрел на этот триумвират и ловил себя на странных мыслях. Раньше жизнь была проще — грязь была просто грязью, а враги имели лица. Теперь же его личное пространство патрулирует шайба с интеллектом золотой рыбки, а коты разделились на «спецназ» и «пассивное сопротивление».
«Бобетта не знает усталости, — записал Корва в своем воображаемом дневнике. — Он не знает страха. Он просто хочет, чтобы пол был чистым. Но иногда мне кажется, что его хаотичные движения — это не сбой алгоритма, а попытка понять, почему Дюша так на него смотрит. И почему Беляш такой... круглый».
Есть в этом что-то ироничное. Весь мир стремится к сложности, а Корва просто хочет посидеть в тишине, пока Бобетта не застрянет под диваном, взывая о помощи своим электронным голоском.
Может, в этом и заключается истинный смысл прогресса? Чтобы нам было о ком заботиться, даже если это кусок пластика, который периодически пытается съесть хвост Беляша.