Слушайте меня — и всё будет хорошо. Я вам расскажу про мошенников. О том, что надо сделать, чтобы не попасться к ним на крючок, и как поступать, если эта беда уже случилась. Основная проблема здесь проста и жестока. Когда человек, извините за выражение, по тем или иным причинам «лоханулся» и назвал мошенникам код, открывающий вход в его кабинет Госуслуг, — он впадает в панику, начинает совершать глупость за глупостью. Возникает цепочка поступков, приводящая к большим неприятностям. Важно, чтобы рядом был тот, кто скажет: «Слушай меня — и всё будет хорошо».
Итак, давайте разбираться.
Но начну немного с другого. 23 ноября я заехал на АЗС «Тебойл» № 12012, что в Москве, на Крутицкой набережной. На АЗС меня встретили традиционно душевно. Много лет там заправлялся и стал почти своим человеком. Иллюзии испарились, как бензиновые пары, когда мне сообщили, что залили в бак 94 литра бензина. Я не поверил своим ушам и глазам. Как же в моём топливном баке смогло уместиться 94 литра, если его объём всего 75, да к тому же он был далеко не пустой? Спорить и что-то доказывать не имело смысла. Решил заехать на следующий день и добиться от менеджера возврата как минимум трёх тысяч рублей. Я бы так и сделал, если бы в этот же вечер не столкнулся с мошенниками более крутого замеса.
Нет, со мной всё в порядке. Беда пришла к моему приятелю. Несколько часов я находился у него в гостях, и за это время его сестра ни разу не вышла из своей комнаты. Из-за её двери доносилось оживлённое «бу-бу-бу» и отдельные вскрикивания типа: «О боже мой! Ну как же так!» Я невольно стал прислушиваться к бубнящей двери и перестал следить за репликами приятеля. В конце концов, на мой вопросительный взгляд он уныло развёл руками: да, сестра попалась на мошенников. Спросонья назвала код — и её Госуслуги взломали. Но сейчас вроде всё в порядке, с ней работают наши спецслужбы.
Ну, ежели спецслужбы работают, то нечего беспокоиться, — подумал я. Ведь наверняка человек трезво подошёл к поиску необходимых контактов и точно знает, с кем находится на связи. Ведь он же не враг себе! Уточню: я как бы сказал себе «нечего беспокоиться». То есть маленький огонёк внутренней тревоги всё-таки возник — и я его загасил.
Через час сестра приятеля, назовём её Катей, вышла к нам. Она выглядела взволнованной, но излучала всепоглощающую волну оптимизма. Речь её была чётка как никогда, а взгляд радостный:
«Вы знаете, в первый момент я вся вспыхнула испугом, когда поняла, что назвала код мошенникам. Но государство почти мгновенно пришло мне на помощь! Со мной на постоянной связи специалисты Роскомнадзора и Росфинмониторинга! Представляете, уже 22 часа, а они всё ещё на работе!»
Скажи всё это Катерина немного по-другому — к примеру, устало или рассеянно, — я бы точно заподозрил неладное. Но её оптимизм, озарявший всё вокруг в то время, когда время клонилось к полуночи, вытеснил зачатки моего критического мышления. Да к тому же нас так впечатлил рассказ о заботе государства, что возникло какое-то чувство гордости и причастности к незаурядному событию. А как же иначе? Ведь нам чертовски повезло. Не каждому удаётся практически присутствовать при сцене битвы государства с мошенниками. Потом мы с приятелем и его Катей пили чай и радовались: мол, не просто так налоги платим.
Дальше — больше. Катерина увлечённо рассказывала, как мошенники проникли во все сферы банковской деятельности в России. Вот сейчас, к примеру, они не дают нам возможности вывести её деньги из-под атаки мошенников.
— Это как? — интересовались мы.
А просто: оказывается, в банке сидит некто, нажимающий кнопочку на компьютере и блокирующий, в частности, нашу операцию по спасению денег. И так по всей стране. Причём чем крупнее банк, тем больше сеть внедрения в него мошеннических структур. Это Кате рассказала барышня, представившаяся Викторией Сергеевной из Росфинмониторинга.
— А как найти того, кто нажимает кнопочки, блокируя спасение денег? — допытывались мы.
— О, это не просто, — отвечала посвящённая в тайны спецведомств Катя. — Виктория Сергеевна сейчас работает со службой безопасности данного банка. Они запустят тестовую проверку, чтобы определить компьютер, за которым сидит агент мошенников.
И Катя вновь ушла в ночь — к «Виктории Сергеевне», с которой у неё уже сложились доверительные отношения, продолжать спасение своих денег.
В этом месте рассказа самые продвинутые из вас наверняка скажут: «Что ж вы такие наивные, ведь всё очевидно!»
О нет, уважаемые, совсем не очевидно.
На следующий день я обзвонил нескольких своих приятелей и приятельниц. Все непритворно охали и впадали в культурологический шок от услышанного. Особенно от той части, в которой заботливый Росфинмониторинг весь вечер пятницы и почти всю ночь на субботу спасал деньги несчастной Кати. Причём феноменальный бред про «тестовую проверку службы безопасности», желающей выяснить, где в недрах банка сидит мошенник, принимался на трёхкратное «ура». Повелись все — даже люди, ранее не замеченные в хаотичности мышления.
Здесь проявилось другое человеческое качество: люди готовы принимать любую чушь. Главное — чтобы она была высказана уверенным голосом. А я говорил крайне уверенно. Это чувство мне передалось от Кати. Но с ней всё понятно: она пребывала в определённом состоянии, поскольку её постоянно подпитывали нужной эмоцией те, кто представлялся специалистами Росфинмониторинга.
Ну а я-то куда полез? Причину я называл раньше. Во-первых, от Кати на окружающее пространство накатывали волны оптимизма — она заражала им всех. А во-вторых, образ государства, готового постоять за любого гражданина, попавшего в беду, так ласкал мою патриотическую парадигму, что хотелось этим делиться и обсуждать.
Лишь мой личный доктор выразила недоверие, заметив, что ведомства вроде Росфинмониторинга не вступают в длительные вербальные контакты с гражданами. Но я привёл бронебойный аргумент от Кати: мол, это новая практика — теперь Росфинмониторинг бьётся с мошенниками за каждого человека, и всем, кто попросит помощи, выделяют отдельного специалиста. А прежде несчастный оставался один на один с бедой.
— Офигеть, — сказала докторица. — Раньше такого не было. Ну, расскажете, чем всё закончится…
То есть практически приняла мою точку зрения.
Чаще всего человек тонет на мелководье, в нескольких метрах от других купальщиков. Люди видят гибнущего — достаточно просто протянуть руку, чтобы спасти, — но никто не понимает, что происходит на самом деле. То же самое происходило с Катериной. Она шаг за шагом расставалась со своими деньгами, но никто не мог ей помочь, потому что она не звала на помощь. Утопающий тоже не кричит — у него спазм дыхательных путей из-за воды.
На третий день эпопеи я снова заглянул к друзьям. Катерина выглядела довольной собой и всем, что её окружало. Я спросил, больше для очистки совести: уверена ли она, что взаимодействует со специалистами реальных органов? Катерина хмыкнула и показала гаджет. В её новом альтернативном кабинете красовались все несколько миллионов рублей, которые она под руководством Виктории Сергеевны из Росфинмониторинга «спасла» от мошенников.
Драма перешла ко второму акту, когда Катерина озвучила интерес Виктории Сергеевны к финансовой ситуации брата и заикнулась о каком-то слиянии счетов. Это насторожило всерьёз. Я попросил Катю взять паузу и позвонил своему менеджеру в Сбербанк. Катерина сначала не принимала информацию, что её случай — классическая мошенническая разводка. Она реагировала агрессивно, но я видел: её глаза начинал застилать ужас.
Удивительно, как быстро откликнулись мошенники. Пауза была совсем недолгой, а они всё поняли. Именующая себя Викторией Сергеевной перезвонила — но теперь в разговор включился мужской голос. Он был вполне корректен:
«Да, Катя, мы убедились, что вы человек хороший, но вы сами во всём виноваты. Да и мы на войне. Если хотите отбить утраченное — работайте с нами. Голос у вас приятный. Десять процентов — ваши».
Сейчас самое время выделить ключевые ошибки Катерины, после которых катастрофа стала необратимой. И это вовсе не названный спросонья цифровой код. Это был лишь разогрев перед следующим актом драмы.
Ну взломают злоумышленники ваш кабинет Госуслуг. Ну получат доступ к данным документов. Разве это большая проблема? Особенно если у вас стоят автозапреты на кредиты, сделки с недвижимостью и землёй. Если такая функция не активирована — ситуация, конечно, хуже, но не смертельна. Нужно максимально быстро пойти в ближайший МФЦ и оформить запреты. Крупных кредитов за время дороги на вас не повесят — серьёзные банки кредитами просто так не разбрасываются.
Микрофинансовые организации, конечно, способны подмахнуть кредит не глядя. Чтобы подстраховаться, после МФЦ нужно быстрым шагом отправиться в ближайшее территориальное отделение полиции. Дело, скорее всего, не возбудят, если хищения не произошло, но вы получите открепительный талон, который сможете предъявить в прокуратуре, если мошенники всё-таки поспешат с микрозаймами на ваше имя.
Зато вы не потеряете миллионы, как случилось с Катей и сотнями других людей.
Все они допустили одну и ту же ошибку. Каждому, кто по глупости назвал код мошенникам, почти мгновенно приходит сообщение:
«Совершён несанкционированный вход в ваш кабинет Госуслуг. Если это были не вы — позвоните по этому номеру».
Сообщение всегда приходит в мессенджер, а номер телефона всегда мобильный. Человеку, не знающему, что государственные органы никогда не пишут в мессенджеры и не просят перезвонить на мобильные номера, почти гарантировано быть обманутым. Но разве легче от этого его друзьям и близким?
Знайте: если человек нажал на указанный номер телефона, дальше ему выбраться самостоятельно почти невозможно. Он оказывается в центре спектакля, разыгрываемого персонально для него. Он уже эмоционально подготовлен, испуган и в шоке от совершённой глупости.
Каждую минуту промедления он ощущает как нож в сердце. Совет настоящего Роскомнадзора немедленно отправиться в МФЦ он не воспринимает. Чаще всего в ловушки попадают в конце рабочего дня, в пятницу. Паника нарастает. «Хоть бы кто-то помог!» — и человек набирает роковой номер. А там — спокойный, чёткий, чиновничий голос, стабилизирующий жертву. Сердце начинает биться в унисон с мошенниками. Используется аудиосопровождение, сравнимое с эффектом «25-го кадра».
Жертве озвучивают все данные документов, ещё сильнее привязывая её. Скупо и устало уточняют: злоумышленники получили доступ ко всем личным кабинетам. В подтверждение через 10 минут после названного кода начинают приходить СМС о возможности оформить кредиты на 3–5 миллионов рублей, всего на сумму 35–40 миллионов. Воображение рисует страшные картины. Человек не догадывается, что СМС рассылает сама мошенническая сеть.
Добивают липовой доверенностью на некоего «Ямярека», которому жертва якобы уже поручила любые действия от её имени. Человек окончательно теряет себя и подчиняется мошенникам. Их цель — вывести деньги, но сделать это можно только руками самой жертвы. Без её участия до счетов они добраться не могут. Большинство этого не знает.
Неважно, как называется счёт. В случае Кати это был «временный личный кабинет». Банк активно сопротивлялся, блокировал переводы, операторы уточняли, самостоятельно ли она действует. Но ум Кати уже был переформатирован: чёрное стало белым. Она приняла губительную установку — настоящие друзья по телефону, а в банке сидят враги. Если бы операторы задавали более широкие вопросы, морок мог бы рассеяться.
Поэтому я и говорю: слушайте меня — и всё будет хорошо. Если бы рядом с Катей было больше внимания, больше вопросов и меньше надежды на её «критическое мышление», потери можно было бы избежать. Но лучше всего — заранее прийти в МФЦ и поставить автозапреты лично, а не через гаджет. Тогда взлом Госуслуг не имеет значения, а все комбинации мошенников превращаются в декорации. Цифровая пыль… просто цифровая пыль.
Сейчас я понимаю: мошенники, представлявшиеся сотрудниками Росфинмониторинга и Роскомнадзора, почти не врали Катерине. Они действительно представляли государство, ведущее с нами войну. И как же глумливо звучит внушённая ей мысль:
«Раньше жертвы мошенничества оставались один на один со злоумышленниками. А теперь наше государство таких, как вы, защищает».
Спасибо, что были с нами до конца! Хотите узнать больше? Смотрите полное видео в ВКонтакте . Вас ждёт ещё много интересного, и мы заранее предлагаем подготовиться к необычным ракурсам уже известных вам событий.