Для государственных гражданских служащих обычно предусмотрен ненормированный рабочий день. По крайней мере, так прописано в служебном контракте. Это означает, что госслужащего могут дернуть на работу в любое время дня и ночи. Но это в теории, на практике обычных инспекторов ЖКО тревожили в выходные и в праздничные дни редко. Ненармированность работы выражалась только в регулярных задержках в служебном кабинете после окончания рабочего дня. Но при Брежневе в ЖКО мало кто задерживался после работы. Обычно все уходили домой вовремя. В выходные работали только за дополнительную плату. Внутри ЖКО даже шла бесконечная борьба за право трудиться в выходной день. Работали не потому что было много дел, а потому что хотели получить побольше денег. Некоторые по выходным ничего не делали, просто сидели за компьютером и ожидали окончания рабочего дня.
Зато Брежнев стабильно выходил на работу по выходным. Иногда напрягал инспекторов звонками. 26 июня я мирно спал в гостях у друга в столице, когда в 8 утра меня разбудил Брежнев. Ему срочно понадобилась информация по отключению газа в пятиэтажке на улице Садовой. Видимо Фурцева совсем затретировала Брежнева, раз он в воскресенье в такую рань уже был на работе. Я спросонья сначала не понял в чем собственно дело. Мне понадобилось 5 минут, чтобы осознать, что от меня хочет Брежнев. А ситуация была не самая приятная, горгаз в пятницу, под выходные, отключил от газоснабжения целый дом, квартир 100 остались без горячей воды и возможности приготовить пищу.
Проблема была не такая уж и редкая. В панельной пятиэтажке были разрушены железобетонные блоки дымовых и вентиляционных каналов на крыше дома. Железобетону свойственно со временем разрушаться и если управляющая организация не следит за состоянием оголовков ДВК, то от блоков останется одна арматура. Единственным выходом по приведению оголовков ДВК в нормальное состояние является замена блоков, ремонту они не подлежат. Стоимость таких работ не дешевая, да и возможность приобрести нужные блоки дымоходов ограничена. Одна хомяковская управляющая организация везла блоки аж из соседней губернии.
Подобная ситуация приключилась с пятиэтажкой на Садовой, подрядчик по ДВК после очередного обследования выдала акт о непригодности дымовых и вентиляционных каналов к эксплуатации. Не поверю, что блоки разрушались в считанные месяцы между обязательными периодическими проверками. Скорее всего, это был элемент давления подрядчика на управляющую организацию. Ведь хорошо известно, что управляшки постоянно задерживают оплату своим подрядчикам. Особенно такие управляшки, как УК-39 или УК-15. Вот что лучше всего умеют делать управляющие организации, так это осваивать деньги, собранные с жителей многоквартирных домов. А делать работы по дому? Нет, не слышали.
Выслушав Брежнева, я не постеснялся в столь ранний час воскресенья позвонить директору управляшки, чтобы прояснить ситуацию. Мои опасения подтвердились. Единственным вариантом для восстановления газоснабжения во многоквартирном доме было выполнение ремонта дымовых и вентиляционных каналов. А это затянется надолго. По крайней мере, я будут заниматься проблемой с отключением газа на Садовой ближайшие два месяца.
27 июня в ЖКО отмечали сразу два дня рождения: Поскребышевой и Слащевой. Поскребышеву я едва не забыл поздравить в субботу, хорошо пришла напоминался в ВК. Направил ей поздравительную картинку уже в 11 часов вечера, когда сидел и пил пиво в беседке одного из столичных дворов. У Слащевой день рождения был неделей ранее, но поскольку она была в отпуске, официальное поздравление было перенесена на 27-е число. Брежнев был в приподнятом настроении. Он любил поздравлять сотрудников с праздниками. Мне иногда казалось, что ему лучше пойдет роль тамады на банкете, чем должность руководителя контрольного (надзорного) органа. Толкнуть речь, организовать конкурсы, сказать тост, поднять настроение веселой шуткой, вот тут Брежнев проявил бы все свои лучшие качества. Какой банкетный ведущий пропал, талант был зарыт в землю.
Вышедшую из отпуска Слащеву я поздравил с недельным опозданием, подарил ей коробку конфет. Все в ЖКО очень надеялись, что Слащева принесет на свой день рождения тортик. Но она категорически отказалась печь для своих коллег, среди которых была и Землячка, которая сдала ее маленькую пекарню в гестапо. Теперь Слащева даже слышать ничего не хотела про кондитерское дело. В итоге по традиции именинники заказали пиццы. Хорошо, что отказались от магазинных тортов. Сладкое не каждый станет есть, а вот от куска пиццы никто не откажется. Тем более, когда проставляются двое, а не один именинник. Тут можно будет взять два куска пиццы.
(………….)
Я был вынужден признать – я неудачник. По всей своей никчемной жизни. Я неудачник на работе, где так и не смог достичь уровня компетенции государственного жилищного инспектора. Всю свою карьеру я провел на низовых должностях, и прекрасно понимал, что с руководящей работой я просто не справлюсь. Я плохо умел общаться с людьми, у большинства которых я вызывал раздражение и смех. Я потерял веру в успех, чувствовал свою бесполезность на работе. Неудачник? Это слово много кому подходит, но мне идет в первую очередь (……..)
29 июня я вновь поехал в Беловск на заседание межведомственной комиссии. Что-то я зачистил бывать в своей вотчине, две недели подряд ездил в один из самых отдаленных районов губернии. Я столько пастилы съесть не смогу, может уже начать ее продавать? А без пастилы возвращаться из Беловска противоречило здравому смыслу. Город уже стал пастильной столицей Родины.
В Беловске я осматривал каменно-кирпичное сердце города, чья преданность населенному пункту была проверена столетиями. Это то, что образует уникальную панораму древнего Беловска. Без уникального архитектурного ансамбля центральной части города Беловск никогда не станет местом, куда хочется возвращаться, чтобы вблизи древних Храмов почувствовать красоту окских просторов. И вот теперь я в составе группы местных чиновников признавал беловские архитектурные шедевры аварийными.
Впрочем, в Беловске аварийными были не только объекты культурного наследия, которые у любой вменяемого уездного земства снести рука не поднимется. Как и на всей территории губернии в Беловске было множество архитектурного хлама, где в антижилищных условиях до сих пор проживали люди. Такие дома конечно же необходимо было сносить. Но куда селить людей? Это с виду в такой халупе жили две бабушки и один дед. А если такую развалюху начнешь расселять, то там вмиг найдутся десятки прописанных, жаждущих получить новую квартиру. Такой табор точно не расселить, тем более что в Беловске новых домов не строили. Как говорил один музыкант, новые песни пишут те, у кого старые плохие. В Беловске видно рассуждали по схожей схеме: новые дома строят те, у кого старые плохие.
Отличилась и местная беловская прокуратура. По одним ведомым только синемундирникам правовым понятиям беловским управляшкам запретили взимать плату с жителей аварийных домов. Можно было начислять тариф исключительно за аварийно-диспетчерское обслуживание. Откуда взялось такое странное решение, я доподлинно не знаю. Но к мнению прокуратуры прислушались и ихнему требованию подчинились. Получалось, что жителям аварийных домов в Беловске управляшка начисляла плату по тарифу в 5 рублей. Такая смышленая прокуратура была не только в Беловске, в Гиреевске жители аварийных домов тоже платили чисто символическую цену за содержание жилья.
Прокуратура, конечно, имеет весомый авторитет, но от выполнения минимального перечня управляющую организацию никто не освобождал. ЖКО все равно будет требовать содержание и ремонт общедомового имущества в полном объеме, не смотря на ущербный авариный статус дома. Но что можно сделать по дому с тарифом в 5 рублей? Только раз в месяц прислать сантехника, чтобы тот подышал на жителей перегаром и поставил хомут на гнилую трубу. На большее вы не оплатили.
Жить в аварийном доме в Беловске было тем еще испытанием. Тут не только жалобу захочется написать, тут можно на митинг с транспарантом выходить. Впрочем, есть еще два варианта. Уехать на заработки в более перспективный населенный пункт. Так поступали многие жители города. С беловской пропиской постоянно проживали в столице. Другим вариантом, тоже очень популярным в Беловске, была реализация плана: «всем глаза залить, спьяну жизнь хе…во видно, даже легче жить».
Я осмотрел один из таких аварийных домов в Беловске с пятирублевым тарифом. В обращении жаловались на отсутствие уборки и текущую крышу. Дед из УК-10 честно признался, что дворник и уборщица этот дом обходят стороной. Я сказал представителю УК, чтобы хотя бы разово вымыли подъезд и убрали двор. Ну и крышу само собой придется подлатать. С текущей кровлей жить не смогут даже овцы, не надо людей низводить до положения домашнего скота. Раз взяли дом в управление, то исполняйте минимальный перечень, независимо от текущего тарифа.
Вообще в тот день я пытался стать защитником социально незащищенных слоев населения Беловска. Одна бабушка, проживающая в частном секторе города, пожаловалась в ЖКО на отключение газа. Я сразу же созвонился с сотрудницей облгаза, чтобы прояснить ситуацию, почему газовики, чьи мечты регулярно сбываются, обидели одинокую пенсионерку из Беловска. Оказалось, что пенсионерка сильно исказила ситуацию. Впрочем, как обычно. Челобитникам свойственно нагнетать обстановку, излишне драматизируя свою проблему. Надо обязательно вызывать у чиновников жалость, иначе у представителей власти не будет стимула помогать униженным и обделенным.
Во-первых, бабушка оказалась вовсе не одинокой, родственников в Беловске и за его пределами у нее было достаточно. Во-вторых, газ в доме отключили из-за неисправности бытового газоиспользующего оборудования. Газовая плита в жилом помещении пришла в негодность и полностью выработала свой ресурс. Казалось бы, чего проще, купить новую и вызвать газовиков для ее установки. Но пенсионерка захотела получить газовую оборудование бесплатно.
Я заранее договорился с сотрудницей облгаза, что газовики установят беловской бабушке газовую плиту безвозмездно в рамках социальной помощи пенсионерам. Сотрудница облгаза нехотя согласилась пойти мне на встречу. Я приехал в Беловск, чтобы обрадовать пенсионерку. Но к моему удивлению та не только не отблагодарила меня, но осталась недовольна. Она требовала либо подключить к газоснабжению старую плиту, либо поставить ей бесплатно новую. Наглость старшего поколения не знает границ, я даже подофигел от таких требований. Продолжать разговор дальше я счел бесполезным, и покинул пенсионерский дом. На обратном пути я позвонил сотруднице облгаза, поблагодарил ее за столь внимательное отношения к просьбе инспектора ЖКО и сказал ей устанавливать бабушке газовое оборудование на общих основаниях, безо всяких скидок.
Из Беловска мы с Сазоновой поехали в Кутузов. Я честно говоря очень устал за день, и даже не стал утруждать себя осмотром кутузовских домов. Пока Сазонова пыталась найти общий язык с местными управляшками, я мирно дремал в машине и перекидывался парой фраз с И.В. Мне хотелось побыстрее вернуться в Хомяковск, потому что нужно было зайти на работу. Сазонова конечно не Ворошилова, ей не свойственны длинные диалоги с местным населением на отвлеченные темы, но все равно мы провели в Кутузове пару часов. В ЖКО мы вернулись только в 17.50, за 10 минут до конца рабочего дня. Я быстро раздал уже расходившимся по домам инспекторам заказанные беловские сладости и отложил несколько брусков домашней пастилы, чтобы завтра по традиции угостить своих коллег. Выполнив неотложные дела, минут через 40 я отправился домой.
30 июня Слащева уговорила меня съездить с ней в отрезанные от остальной части города заброшенной железной дорогой дома на улице Филимонской. Последний раз я здесь бывал в феврале, когда в результате схода снега с крыш домов разрушились приставные вентиляционные каналы. Газовики тут же отключили в домах газ. Вот что точно умеют делать газовики, так это оперативно в любой непонятной ситуации отключить газ. Тогда в конце зимы люди остались без отопления. Директору УК-2 пришлось тратиться на срочный ремонт вентиляционных каналов, иначе люди могли просто напросто замерзнуть в своих квартирах.
Теперь наступило лето, вопрос по отоплению стал не актуальным. Но проблема содержания двухэтажных домов по-прежнему не была решена. Местная управляющая организация, назначенная по решению земства, ничего на домах не делала. Даже деньги с жителей собирала с трудом, больше половины квартир просто не оплачивала счета. Но жалобы в вышестоящие инстанции обитатели местных трущоб писали регулярно.
Зато дворы на улице Филимонской буквально утопали в зелени. Атмосфера здесь была деревенская. Двухэтажные домики после капремонта, пенсионеры, сидящие на лавочках, сараи для складирования всякого хлама. Только по придомовой территории бы сразу видно, что дворник здесь давно не появлялся. Подъезды тоже свидетельствовали, что уборщица обходит их стороной. Не слышен здесь по утру звук метлы, не жужжит здесь косилка. Мы с Слащевой и инженером от управляющей организации посетили самый большой дом филимонского квартала, здесь было целых 16 квартир и даже своя мини-котельная. Просто в помещение общего пользования установили два газовых котла для отопления, но относились они к общедомовому имуществу, и, следовательно, обслуживать их должна была управляющая организация. Горгаз расценивал два отдельно стоящих котла именно как котельную и требовал заключение договора на ее техническое обслуживание как опасного производственного объекта.
Управляющая организация УК-2 опыта работы с котельными не имела и нужный договор вовремя не заключила. Встал вопрос об отключении газа в многоквартирном доме, и только вмешательство земства урегулировало вопрос. Газ в доме не отключили. Но легче от этого управляющей организации не стало. Обслуживание мини-котельной выкачивало все имеющиеся на доме деньги. Поэтому УК-2 не собиралось обслуживать филимонские дома после истечения срока действия решения земства города, перед которой вновь встал вопрос – кому можно в добровольно-принудительном порядке передать неликвидные дома.
Тем более запросов у жителей было много. Слащева водила инженера управляющей организации по дому и постоянно возмущалось плохим исполнением обязательств по договору управления. Из всего многообразия минимального перечня УК-2 не исполняла ровным счетом ничего. Слащеву это раздражало, она вообще не любила пустых обещаний, за которыми маскировалось тотальное бездействие. Здесь УК-2 придерживалась гиреевского стиля управления многоквартирными домами: начинала работать только под угрозой привлечения к административной ответственности.
Инженер управляющей организации пытался отбиться от праведного гнева Слащевой, ссылаясь на плохую оплату счетов за содержания жилья со стороны жителей. По его словам, из 16 квартир в многоквартирном доме плату вносили только 3. Одним из добросовестных плательщиков была заявительница. Во время нашего громкого спора из дома вышел какой-то мужик. Заявительница спросила у него:
- А вы платите за квартиру?
- Нет, - ответил мужик, - и не буду платить, они все равно ничего не делают.
Мы могли только развести руками.
- В таких условиях не будет работать ни одна управляшка, - сказал я.
Инженер от управляющей организации еще раз подтвердил, что со следующего месяца они прекращают управление филимонскими домами. Пусть теперь у земства болит голова, где найти управляшку для проблемных домов. Заявительница кричала, что не отпустит УК-2, но было тщетно. Реалии рынка ЖКХ были таковы, что дома с маленькой площадью не ликвидны для управления и никто по доброй воли их брать не будет. ЖКХ сфера страшная, работники ЖКХ смотрят фильмы ужасов, чтобы отдохнуть от работы.
1 июля я занимался не работой, а покупкой абонемента на футбол. И хотя наш родной «Арсенал» вылетел из РФПЛ в «лучшую лигу мира», но я все равно продолжал поддерживать команду своего города. Обычно абонементы мне доставала Латынина из олимпийского присутствия за полцены. Обратился я самому крикливому спортсмену серого дома и в этот раз. Но она постоянно тянула время, а в пятницу был последний день, когда можно было продлить абонемент на предстоящий сезон с 20-процентной скидкой. Я нагло бросил работу, записался в СКУД, что еду на проверку по жалобе и направился на стадион. И пусть нарушенные жилищные права граждан подождут, в служебное время инспектор переквалифицировался в болельщика. В кассы стадиона уже стояла очередь, вся поездка заняла у меня часа полтора рабочего дня. Но я не волновался, что мое отсутствие станет предметом служебной проверки. Все инспектора ЖКО регулярно ездили в рабочее время по своим личным делам. Начальство прекрасно знало о вольностях своих сотрудников, но никаких мер не предпринимало. Видимо Брежневу было все равно, чем занимаются его инспектора.
Латынина на меня потом обиделась. Говорила, что надо было подождать пару дней, она бы достала мне абонемент. Но я спешил. Футбол для нас, болельщиков, это образ жизни. Арсенал навсегда в нашем сердце. Могучий Восток — это наше братство. Ради возможности вживую увидеть игру любимой команды стоит спешить, даже забив на нелюбимую работу.
4 июля я занимался оформлением документов на повышение в должности. Хотелось конечно обеспечить себе карьерный рост в ЖКО, но пока я продвигался вперед только в
Политехе. Причем никаких усилий для этого я даже не предпринимал. Повышение приходило само собой. Заведующая кафедры сама предложила мне занять должность доцента. Я успешно прошел конкурс, даже не представ перед конкурсной комиссией. Моей задачей было собрать только документы, что я успешно и сделал. Моя карьера преподавателя определенно шла в гору, а вот карьера инспектора определенно буксовала. Я даже перестал надеяться получить должность главного государственного инспектора. Из кадрового резерва меня исключили еще по весне прошлого года в связи с истечением срока давности. При изменении штатного расписания ЖКО начальство в повышении мне отказало. Протопопова категорически отказалась предоставлять мне должность главного инспектора, а Брежнев не стал ей возражать. Он тоже не был заинтересован в содействии моему карьерному росту.
Оставался открытым один вопрос: а зачем мне тогда вообще работать в ЖКО, если у меня нет здесь никаких перспектив? Я был не против покинуть враждебные ряды ЖКО, но у меня не было иного варианта продолжения служебной деятельности. Я не был склонен к риску. Консерватор по характеру и мировоззрению, я считал главным сохранить достигнутое, а не обрести новое. Поэтому я попросту боялся уволиться из ЖКО, хотя понимал, что здесь я оказался в карьерном тупике. Переход в иной орган исполнительной власти был для меня затруднен, здесь не приветствовалась горизонтальная служебная мобильность. Переход возможен, если орган исполнительной власти заинтересован к новом сотруднике. Моя же репутация в сером сообществе губернии была крайне сомнительной, чтобы я мог претендовать на переход в другое ведомство.
Честно говоря, летом 2022 года я совсем забил на свой карьерный рост, и просто прожигал время своей жизни. Может моя жизнь была и не напрасной, но определенно проживалась зря.
6 июля я отправился вместе с Гучковой в Задонский. Всегда любил ездить с Гучковой. С ней в дороге всегда хорошо пообщаться, и самое главное с ней всегда можно сходить пообедать. Многие инспектора отказывались заезжать в столовую во время выездов в уезды. Кто-то экономил время, кто-то деньги, кто-то берег репутацию. А вот Гучкова никогда не отказывалась от обеда. Мы были верны пословице: кто хорошо ест, тот хорошо и работает. Потому что сытый человек всегда милее голодного.
Первым делом мы заехали в столовую. Но не в Задонске, а в Сталиногорске. Там при местном автострансе были недорогие обеды. Не самые вкусные, но цена брала верх над гастрономическими предпочтениями. Наверное, в моей жизни есть были две вещи, которые интересовали меня больше всего: это поесть и сэкономить. Сталиногорская столовая соответствовала обоим критериям. После вменяемого обеда мы отправились в микрорайон Центральный города Задонска. После Сталиногорска Задонск всегда производил на меня тягостное впечатление. Границы двух городов соседствуют друг с другом. За последними зданиями Сталиногорска сразу начинаются первые развалины Задонска. Разница между города сотня метров расстояния и 20 лет развития. В Задонске я попадал в мир своего детства. 90-е годы здесь задержались надолго. Я не оставлял надежду, что когда-нибудь найду в придорожном ларьке Задонска спирт «Ройяль». Мне еще в Госпотребконтроле рассказывали, что Задонск является центром разлива суррогатного алкоголя в губернии.
Меня интересовал в Задонске только один адрес. Ситуация там была стандартная. Заявитель жаловался на плохую работу вентиляции в квартире, но забывал обеспечить приток воздуха для ее работоспособности. Я повторял привычные слова про приточный клапан на окнах, заявитель привычно недоумевал и ссылался на своего друга из другого района, где вентиляция прекрасно работает и безо всяких приоткрытых окон. Только тот самый счастливый друг живет на 1-м этаже, а несчастный заявитель на 5-м. Вот и вся разница. Уж сколько раз твердил я миру, что окна надо открывать, всегда проветривать квартиру, когда колонку зажигать. Но все без толку. Помню была очень смешная группа в ВК, называлась «Наш народ не победить». Это не правда. По опыту работы я могу сказать одно – наш народ не убедить. Если наш народ во что-то верит, то он пойдет будет до конца отстаивать свои заблуждения.
Гучкова объехала адресов 5 в разных микрорайонах Задонска. Город был сильно разбросан по карте, между микрорайонами были полумарафонские дистанции. Последним мы посетили микрорайон Северный. Бывший шахтерский город был самой унылой частью Задонска. Шахты давно закрыли, а Северый то ли забыли снести, то ли решили оставить в назидание потомках. Чтобы видели, как жить нельзя.
В Северном была одна управляющая организация УК-40. Больше сюда никто не зайдет, поэтому конкурентов у нее не было. Ее директор когда-то работал в земстве Сталиногорска, но после прихода туда Хрущева переехал в шахтерские трущобы и стал директором УК-40. Не сказать, что они вообще не обслуживали доме в микрорайоне, но лишнюю копейку тратить точно не собирались. Дворники и уборщицы здесь исчезли еще в 90-е, когда вообще пропадало много людей. А уж ремонт подъезда здесь могли сделать разве что ветерану Куликовской битвы.
Гучкова пыталась заставить директора УК-40 покрасить подъезд в одном из домов Северном. Подъезд совсем недавно пережил пожар, теперь все стены были покрыты копотью и гарью. Я конечно понимаю, что шахтерам привычно ходить среди угольной пыли, но в Северном шахтеров уже давно не осталось. Тут жили в основном охранники и вахтовики, работавшие в столице и пропивающие заработные в столице деньги в родном городке.
Подъезд в многоквартирном доме подожгли детишки-школьники. То ли решили попробовать первую сигарету и бросили окурок в кучу мусора, то ли просто игрались с огнем. Но огонь не только согревает человека, он еще и дома сжигает. Хорошо, что дом был не деревянным, а пожар вовремя потушили. Все ограничилось закопченными стенами подъезда.
Директор УК-40 вовсе не думал ремонтировать подъезд, он терпеливо ждал, когда родители детей-поджигателей оплатят ремонт. Я был согласен с директором УК-40, что управляшка вправе требовать с виновного лица возмещение ущерба. Но это гражданско-правовой спор, который должен решаться в судебном порядке. А с точки зрения жилищного законодательства ремонтировать подъезд должна управляющая организация. Гучкова сначала было согласилась с точкой зрения директора УК-40, но после моего выступления о правах и обязанностях, встала на защиту нарушенных жилищных прав граждан. Гучкова предоставила директору УК-40 возможность выбора: либо он ремонтирует подъезд в ближайшие две недели, либо получает протокол об административном правонарушении. Директор УК-40 был вынужден выбрать первый вариант. Ведь второй вариант означал не только штраф, но и предписание о ремонте подъезда. Лишний раз подтвердилось испытанная истина: страх наказания является лучшим стимулом для выполнения своих обязанностей.
День выдался продуктивном, мы с Гучковой объехали половину Задонска, успели пообедать в Сталиногорске, но все равно вернулись на работу в 3 часа дня. Точнее сказать, вернулся один я. Гучкова вышла из служебной машины досрочно, еще на Лопатинской и отправилась в родные Ясенки. Меня же ждала эверестовская гора жалоб и очередные претензии Пепеляевой, которая уже успела настучать на меня начальству за то, что я не собираюсь переделывать ответ согласно хотелкам отдела обращений. Я не любил, когда всякие коллежские регистраторы учат меня работать. Пепеляевой в конце концов надоело ругаться со мной, и она сама стала переделывать мои проекты ответов.
7 июля я полдня занимался подготовкой доклада по отключениям газа для Фурцевой. Зампреду губернского правления надоели постоянные жалобы от жителей на массовые отключения газа в многоквартирных домах, и она захотела разобраться в самоуправствах газовиков. Те рубили газ в любой непонятной ситуации. Причины отключения газа были разными. Чаще всего подачу коммунальной услуги приостанавливала из-за неисправности дымовых и вентиляционных каналов. Здесь была зона ответственности управляющей организации, в отношении которой ЖКО могла провести проверку и выдать предписание об устранении нарушений лицензионных требований.
Но были и более сложные случаи. Например, газовики выявляли свою легендарную утечку газа в доме, из-за чего газоснабжение незамедлительно прекращалось. В старых домах найти утечку было несложно, краны на газопроводе без должного обслуживания пропускали газ. Устранить утечку тоже было несложно. Достаточно было только перебрать и смазать кран, но в крайней случае произвести его замену. Но газовики не торопились устранять утечку газа. Дело в том, что многие управляющие организации накопили долгов перед горгазом. Газовики конечно могли подать иск в суд о взыскании задолженности, через полгода судебных тяжб они бы выиграли дело, потом еще полгода пытались бы взыскать долг через судебных приставов. Это в лучшем случае. В худшем управляшка просто бы обанкротилась, и газовики никогда не увидели бы своих денег. Это был совсем не интересный вариант выбивания долгов.
Гораздо проще было шантажировать управляющие организации отключением газа, и тем самым получать деньги. Ведь к массовое отключение газа сразу вызовет большую шумиху в городе, к решению проблему подключаться органы государственной власти. И тут газовики выставят ряд условия для возобновления газоснабжения. Одним из условий будет погашение задолженности управляющей организацией. Газовый шантаж со стороны горгаза стал эффективным методом для выбивания долгов. Этим методом газовики регулярно злоупотребляли. Но поскольку главный газовик региона по совместительству являлся председателем Хомяковской губернской думы, то контрольным (надзорным) органам запрещалось трогать газовиков, которые чувствовали свою безнаказанность.
Прекратить тактику газового шантажа ЖКО было не в силах. Брежнев признавал свою беспомощность в переговорах с газовиками. Они в открытую игнорировали его просьбы. И это была не вина Брежнева. Хрущев тоже предпочитал не связывать с газовиками. Однажды я предложил ему провести проверку в отношении облгаза. Даже жесткий Хрущев испугался.
- Мне потом позвонят, и быстро объяснят, что не надо проводить проверку, - ответил мне тогда Хрущев.
Так что никаких рычагов давления на газовиков у ЖКО не было. Но решать проблемы с отключением газа в домах было необходимо. Вот и приходилось ЖКО принимать сторону газовиков и заставлять управляшки выполнять все условия «газовой сделки». Ведь в губернском правлении считали, что управляющие организации всегда можно прогнуть и заставить пойти на невыгодные для них условия. Управляшки это холопы, к мнению которых можно не прислушиваться, а ресурсники были дворянами, которые обладали неприкосновенностью. Слабого победить всегда легче, чем сильного.
Фурцева вовсе не собиралась ссориться с газовиками, даже ее полномочий и энергии было недостаточно для борьбы с ними. Она решила через ЖКО давить на управляющие организации, тем более во многих случаях массового отключения газа была прямая вина управляшек.
Несколько дней назад меня вызвала к себе в кабинет Протопопова и сказала, что Фурцева дала устное поручение докладывать ей о всех случаях массового отключения газа в губернии с указанием причин такого отключения и мер, которые принимает ЖКО для возобновления газоснабжения. Не знаю, кто был инициаторов таких докладов. Возможно сама Протопопова. Она хотела продемонстрировать мою беспомощность перед проблемой отключения газа, и быть может под гнев Фурцевой, что ЖЖКО бездействует, избавиться от меня. Но для Фурцевой я не был должностным лицом, с которым можно общаться. За проблемы с отключением газа она в очередной раз «мехом внутрь вывернет» Брежнева.
Еженедельные доклады по отключениям газа пришлось готовить мне. Оказалось, все было не так страшно, как рассказывала в своем кабинете Протопопова. Она была уже в предвкушении, что я не справлюсь с поставленной задачей, и мне по крайней мере возможно будет снизить коэффициент к зарплате. Но никаких последствий для ЖКО доклады не имели. В большинстве случаев проблемы с отключением газа решались. Только в пятиэтажке на Садовой жители уже две недели сидели без газа. УК-15 не спешила проводить ремонт оголовков дымоходов. По данному факту я решил открыть проверку.
Но к моему удивлению губернская прокуратура отказала в согласовании КНМ. Хотя Совет Министров решил внести послабления в 336-е постановление и разрешить проводит КНМ в рамках жилищного надзора и лицензионного контроля не только в случае непосредственной угрозы жизни и причинения тяжкого вреда здоровью граждан, но и просто при поступлении в органы госжилнадзора обращений граждан при нарушения их жилищных прав. Теперь ЖКО получила право проводить проверки по любому факту нарушения жилищных прав при условии согласовании таких проверок с губернской прокуратуры.
Губернская прокуратура придерживалась прежней позиции, что проверки можно проводить только в исключительных случаях. Видимо в прокуратуре был установлен определенный процент отклонения проверок. Внутри самой губернской прокуратуры произошли перестановки. Сотрудник, который ранее рассматривал заявления о согласовании КНМ, покинул свою должность. Его обязанности перешли к Крыленко и Роговой, которые относились к ЖКО не как к контрольному (надзорному) органу, а как к адресату бесконечных представлений.
Крыленко отклонила мне согласование внеплановой выездной проверки в отношении УК-15, посчитав, что нужно открыть иной, менее обременительный для контролируемого лица, вид КНМ, под которым она имела ввиду инспекционный визит.
Иных проблем с отключением газа в губернии в первую неделю июля не было. Несколько ситуаций мне удалось разрешить в ручном режиме за несколько дней. Так началась еженедельная практика подготовки докладов для Фурцевой. Впрочем, к осени адресат перестал требовать отчеты, и о них благополучно забыли. Но пока у меня впереди будет несколько тревожных недель. Ведь Фурцева этот тот человек, который требует все и сразу. Ее не интересуют проблемы при реализации задачи. Если ты не смог выполнить поручение, значит уровень твоей компетенции не соответствует занимаемой тобой должности. Но кроме случая с отключением газа в пятиэтажке на Садовой, где я в конце концов смогу провести КНМ и выдать предписание на ремонт оголовков дымоходов, больше неразрешимых проблем летом 2022 года не возникнет.
Я принес проект доклада на согласование с Брежневым, он как обычно ничего исправлять не стал, кроме грамматических ошибок. К сожаления, у меня никак не получалось писать документы без грамматических ошибок. Брежнев сначала удивлялся, как кандидат наук может так безграмотно писать. Потом смирился, и стал кропотливо исправлять за мной ошибки в проектах ответов и докладах.
- А почему в докладе отсутствует информация об отключения газа в доме на Мазаева? – неожиданно спросил меня Брежнев.
Я выразил свое немалое удивление, к своему стыду я не знал, что на Мазаева отключили газ. Естественно я поинтересовался у Брежнева, откуда у него такая информация. Оказалось, что час назад новость об отключения газа в доме на Мазаева ему сообщила Романова. Я был просто в бешенстве. Никогда не любил, чтобы кто-то в обход меня лез в мою компетенцию. Я понимал, что Романова хочет выслужиться перед начальством, чтобы перейти на должность инспектора. Но зачем так подставлять меня?
Я вышел из кабинета Брежнева в приемную, где сидела Романова, и высказал ей все свои претензии в не самой корректной форме. Романова меня даже слушать не стала, просто послала. Она это умеет. В ситуации с отключением газа на Мазаева я разобрался быстро, но неприятный осадок от вмешательства в сферу моей деятельности остался.
8 июля у меня уже было дачное настроение. На улице стояла страшная жара, в кабинетах без кондиционера продуктивно работать было невозможно. Я замер температуру на рабочем месте, вышло почти 30 градусов. Брежнев понимал, что в таких условиях работать было просто опасно для организма, но все, что он мог предложить, это почаще заходить к нему в кабинет, чтобы охладиться под кондиционером. Как обычно, на пятницу я не планировал каких-то сложных дел, таких как проведение проверок. Я продуктивно занимался ответами на жалобы и ждал рабочего дня в предвкушении вечернего шашлыка со всеми его обязательными атрибутами.
Единственным человеком, который донимал меня последние дни, была Кирпичникова. Она просила меня помочь ее знакомому, который владел нежилым помещением в многоквартирном доме и очень просил провести проверку по факту самовольной перепланировки. Ситуация была какая-то мутная и мне не хотелось в нее ввязываться. Если раньше мне удавалось отбиваться от домогательств Кирпичниковой, ведь проводить проверки можно было только при непосредственной угрозе жизни и причинения тяжкого вреда здоровью граждан, то теперь, после внесения изменений в 336-е постановление Совета Министров, я мог согласовать с прокуратурой КНМ при любом факте нарушения жилищных прав граждан, в том числе нарушения порядка проведения перепланировки помещения в многоквартирном доме.
Как только расширили основания для проведения проверок, то Кирпичникова стала упрашивать меня вмешаться в ситуацию с перепланировкой нежилого помещения с удвоенной силой. Обещала, что ее знакомый отблагодарит меня, если я смогу помочь ему. Тут я под влиянием собственной жадности вынужден был согласиться.
Ситуация с нежилым помещением в многоквартирном доме была интересной, но не выдающейся. Друг Кирпичниковой, а точнее по документам жена друга Кирпичниковой, владела нежилым помещением на 1-м этаже многоквартирного дома на улице Пешкова. Соседним нежилым помещением владели бывшие компаньоны друга Кирпичниковой, назовем его для удобства Иваном. Его настоящее имя я уже забыл. Как это всегда бывает среди друзей, имеющих общие финансовые интересы, компаньоны не поделили деньги и рассорились между собой. Помещение на Пешкова ко времени ссоры хомяковского купечества было и физически, и юридически разделено на две части, у которых были разные собственники. Но когда-то в помещении перенесли стенку, в результате площадь помещения, записанного на жену Ивана, стало меньше на 10 кв.м. До поры до времени Иван мирился с захватом его имущества, поскольку нежилое помещение пустовало и никак не использовался. Но потом Иван решил, что неправильно имуществу простаивать и приносить только налоговые уведомления. Иван решил сдать помещение в аренду. Но как это сделать, если 10 квадратов непосильно нажитого имущества захвачено конкурентами.
Я до сих пор не понимаю, почему Иван не подал в суд на своих бывших товарищей, чтобы истребовать имущество из чужого незаконного владения. Видимо у них был свои счеты и свои компроматы. Тогда Кирпичникова порекомендовала Ивану решить свой гражданско-правовой спор при помощи ЖКО. Контрольный (надзорный) орган проведет проверку, выявит перенос стенки в нежилом помещении и выдаст предписание о приведении самовольно перепланированного помещения в многоквартирном доме в первоначальное состояние. Иван придет к своим бывшим товарищам, покажет им грозное предписание, после чего стенка в нежилом помещении займет свое законное место, как на плане из БТИ.
Проверку я провести пообещал, но выдать предписание я не мог. 336-е постановление еще запрещало выдавать предписание, если нарушения не касались непосредственной угрозы жизни и причинения тяжкого вреда здоровью граждан. Вообще золотое для ЖКО было время. Можно было штрафовать за нарушение жилищного законодательства, но при этом не выдавать предписание, которое со временем придется проверять, чего делать инспектора никогда не любили.
9 июля мы с Кирпичниковой и ее знакомым Иваном съездили посмотреть нежилое помещение на Пешкова. Ничего интересного я там не увидел. Пустое, заброшенное место. Я объяснил Ивану тонкости законодательства о контрольной (надзорной) деятельности. Проверку я открыть смогу, но если ее мне согласует прокуратура. А вот предписание я выдать не сумею, но зато материалы проверки о самовольной перепланировки помещения в многоквартирном доме я направлю в земства Хомяковска, после чего жене Ивана в соответствии с Жилищным кодексом выдадут предписание о приведении самопальное перепланированного помещения в первоначальное состояние. Вот это был документ, который и нужен был Ивану, ради которого он и придумал всю контрольно-надзорную комбинацию. Также я предупредил Ивана, что за самовольную перепланировку я составлю протокол об административном правонарушении. Тут Иван задумался, а стоит ли игра свеч, но узнав про штраф в 2000 рублей на гражданина заметно приободрился. Видно, что для него это была смешная сумма, он на обед в ресторане тратит больше денег.
Мы договорились, что я проведу проверку в августе после своего отпуска, а пока я запрошу в БТИ технический план нежилого помещения. Иван должен был договориться со старшим по дому, чтобы тот написал в ЖКО жалобу на самовольную перепланировку помещения в многоквартирном доме. Желательно пожалостливее, чтобы сразу было понятно, что из-за переноса стенки дом скоро рухнет как карточный домик. Иван спросил, какой размер вознаграждения я хочу за проведение проверки. Я ответил уклончиво, потом разберемся после проверки.
«Предварительная ответственность есть живое чувство предстояния и призванности, и в тоже время – живая воля к совершенству».
И.А.Ильин «Наши задачи»
Посул за правомерное решение всегда отличается о посула за неправомерное отношение. Бывали в ЖКО и случаи предварительного посула, когда инспектор получает выгоду за лояльность в будущем. Это случается тогда, когда инспектор напрямую не связан с управляшкой, но в будущем они могут пересечься при совершении контрольно-надзорных действий. Вот тогда предварительный посул вступит в действие. Инспектор будет вынужден закрыть глаза на очевидное нарушение законодательства. Это своеобразный коррупционный кредит, инвестиции в будущее неправомерное действие инспектора. Блюмкина, например, за счет предварительного посула сумела решить свой транспортный вопрос. Не даром она дежурила у мужского туалета. Блюмкина за настойчивость получила новенький автомобиль на льготных условиях. Инспектора на подержанных тачках не ездят, вот Блюмкина и добилась машину без льготного автокредитования, зато с льготным посулом. Машина есть, а протокола об административном правонарушении нет. Блюмкина катается на новеньком автомобиле, многие довольны, но только не гражданин, чьи жилищные права нарушены.
Вообще ситуация с другом Кирпичниковой была явно нестандартной. Фактически человек был готов платить за то, чтобы в отношении него провели проверку, выявили нарушение жилищного законодательства и его самого оштрафовали. Иван пришел ко мне с явкой с повинной, и даже готов был заплатить, чтобы его наконец-то наказали за нарушение жилищного законодательства. Мне сразу вспомнился советский анекдот:
Конец 40-х. Очередная годовщина Октября. Праздничное заседание Политбюро, перетекающее в банкет. На банкете спонтанно поднимается вопрос: что подарить народу в пролетарский праздник. Раздаются предложения: дополнительный выходной, амнистия, денежная премия.
Товарищ Сталин сидит с каменным лицом, попыхивая своей трубочкой. Поток предложений иссякает и все взгляды устремляются на него. Он вытаскивает трубку изо рта и медленно, как камни, роняет слова:
- Я прэдлагаю. В чэсть гадавшыны Вэликого Актьября. Вьипороть всье насэлэние страны. Всэх бэз исклучэния!
В зале повисает гробовая тишина. Но авторитет Сталина такой, что решение проголосовывается единогласно и оформляется соответствующим образом. Через какое-то время за стеной банкетного зала слышен шум. Шум приближается. Вот он громче и громче, совсем близко.Открывается дверь, входит начальник сталинской охраны генерал Власик.
- Иосиф Виссарионович. Тут мастера культуры пришли. Требуют, чтобы их выпороли досрочно!
Хорошо, когда человек сам кается в совершении административного правонарушения. Но такое бывает редко. Моя коллега по Госпотребконтрою однажды пошла писать жалобу на эвакуацию автомобиля в губернское управление ГИБДД. Зашла в приемную, дежурный долго слушал длинных эстакаду возмущений по факту эвакуации автомобиля и возможных нарушений процедуры эвакуации со стороны сотрудников ГИБДД. В конце концов ему надоело принимать на себя гнев рассерженного автомобилиста, и он неожиданно спросил:
- Вот Вы все о законах рассказываете, но сами разве признаетесь, что перешли дорогу около здания управления на красный свет? У меня по камерам все зафиксировано.
Таков наш народ. Он очень любит отстаивать свои права и требовать устранения их нарушения, но когда сам преступает закон, то думает, что так и надо. Он просто особенный и правые нормы на него не распространяются. Нет, надо прежде всего жить по совести самому.
«С покаяния начинается борьба с тьмой греха. Без великого таинства покаяния духовная жизнь немыслима. Грех не только должен быть осознан, но и должен сгореть в огне покаяния».
Н.А.Бердяев «Смысл творчества»
Иван завез меня и Кирпичникову на работу, где я закрыл последние три жалобы из списка имени Пономаревой, и стал терпеливо дожидаться окончания рабочего дня, чтобы побыстрее уехать на дачу. Ведь наступал национальный Русский праздник – пятница. Какая тут работа, когда шашлык уже замаринован.