Всё началось с того, что я проснулась среди ночи от странного шёпота. Сначала подумала, что это ветер за окном или звуки из соседней квартиры, но потом поняла, что голос совсем рядом. Это был Виктор, мой муж. Он лежал на спине, глаза закрыты, дыхание ровное, но губы шевелились.
Я прислушалась. Он что-то бормотал во сне, неразборчиво, тихо. Сначала я хотела повернуться на другой бок и продолжить спать, но потом различила слова. Он звал кого-то. Я напряглась и стала слушать внимательнее.
– Лена... Леночка... – прошептал он, и голос его был каким-то тёплым, нежным даже.
Меня зовут Галина. Лен в нашей жизни вообще никаких не было, ни подруг, ни родственниц, ни коллег. Я легонько толкнула мужа в плечо, он вздрогнул, перевернулся на бок и затих. Наверное, просто сон какой-то приснился, подумала я тогда. Мало ли что человеку во сне мерещится.
Утром за завтраком я решила спросить об этом. Виктор пил кофе, просматривал новости в телефоне. Я поставила перед ним тарелку с яичницей и села напротив.
– Витя, ты вчера ночью разговаривал во сне, – сказала я как бы между прочим.
Он поднял на меня глаза.
– Да? Не помню. А что я говорил?
– Звал кого-то Леной. Кто это?
Виктор нахмурился, подумал секунду и пожал плечами.
– Понятия не имею. Наверное, какая-то ерунда приснилась. Ты же знаешь, я сны не помню почти никогда.
Он улыбнулся, потянулся ко мне через стол и потрепал по руке.
– Не ревнуешь случайом?
Я рассмеялась, хотя на душе было немного не по себе.
– Глупости. Просто странно показалось.
Мы прожили с Виктором двадцать восемь лет. Познакомились ещё в институте, поженились на третьем курсе. Родили сына, вырастили, выучили, он теперь в другом городе работает, свою семью создал. Мы с мужем остались вдвоём в нашей трёхкомнатной квартире на седьмом этаже панельного дома. Живём тихо, спокойно. Виктор на пенсию вышел два года назад, я ещё работаю в библиотеке. Жизнь размеренная, без потрясений.
Но после той ночи что-то изменилось. Через несколько дней история повторилась. Я снова проснулась от того, что муж шепчет во сне. И опять это имя.
– Лена... не уходи... – бормотал он, и в голосе слышалась такая тоска, что у меня внутри всё сжалось.
На этот раз я не стала его будить. Лежала и слушала. Он ворочался, дёргал рукой, будто тянулся к кому-то. Потом затих, и больше ничего не говорил до утра.
Утром я опять спросила.
– Витя, ты опять про Лену говорил ночью.
Он замер с чашкой у губ.
– Опять? Галь, я правда не понимаю, о чём речь. Может, тебе показалось?
– Мне не показалось. Я отчётливо слышала. Ты звал Лену и просил не уходить.
Виктор поставил чашку на стол, провёл рукой по лицу.
– Понятия не имею, кто это. Серьёзно. У меня никакой Лены в жизни не было. Ни одной.
Он смотрел на меня открыто, честно, и я видела, что он действительно не понимает, о чём я говорю. Но что-то внутри меня заставило продолжить.
– А может, была когда-то давно? До меня?
– Галь, ну ты же знаешь всех моих бывших девушек. Их было всего две до тебя, и ни одну не звали Леной. Одна Света была, другая Марина. Обе ещё в школе.
Это была правда. Мы столько лет вместе, что знаем друг о друге всё. Или я думала, что знаю.
Я решила не поднимать эту тему больше. Но ночные разговоры продолжались. Теперь я специально старалась не засыпать крепко, прислушивалась. И почти каждую ночь Виктор произносил это имя. Иногда тихо, иногда почти громко. Однажды он даже протянул руку в темноте, будто искал кого-то рядом.
Днём он вёл себя как обычно. Спокойный, немного уставший, смотрел телевизор, читал газеты, ходил в магазин, помогал мне по дому. Никаких странностей. Но по ночам становился другим человеком. Человеком, который кого-то искал, кого-то звал.
Я начала нервничать. Спала плохо, вертелась, вскакивала от каждого шороха. На работе стала рассеянной, несколько раз ошиблась в каталоге, забыла выдать посетительнице формуляр. Коллега Ирина заметила.
– Галя, ты чего такая? Что-то случилось?
Я хотела отмахнуться, но потом решила, что надо с кем-то поговорить.
– Ира, а у вас муж во сне разговаривает?
Она рассмеялась.
– Ещё как! Такое иногда выдаёт, что я записывать начала. Один раз проснулась, а он про рыбалку рассказывает, причём так подробно, будто наяву. А что, твой тоже?
– Да, разговаривает. Только он кого-то зовёт. Какую-то Лену. А я её не знаю.
Ирина перестала улыбаться.
– И часто?
– Почти каждую ночь теперь.
Она задумалась.
– Странно, конечно. Но знаешь, говорят же, что сны это просто обработка информации мозгом. Может, он где-то это имя услышал, по телевизору или в очереди какой, и мозг зацепился. Ты не накручивай себя.
Я попыталась последовать её совету, но не получалось. Это имя засело у меня в голове. Лена. Кто она? Почему мой муж зовёт её по ночам с такой тоской в голосе?
Однажды вечером, когда Виктор ушёл гулять, я решилась. Открыла его шкаф, стала перебирать вещи. Не знаю даже, что искала. Какие-то письма, фотографии, записи. Что-то, что объяснило бы эту Лену.
Нашла старый альбом с фотографиями, который давно не открывала. Листала медленно, всматривалась в лица. Вот мы молодые на свадьбе, вот с маленьким сыном, вот на море. Никаких незнакомых девушек. Всё наши, родные, знакомые.
В коробке на верхней полке обнаружила старые документы. Виктор никогда ничего не выбрасывал, всё хранил. Там были его студенческие конспекты, грамоты какие-то, справки. Ничего интересного.
Я уже собиралась закрыть коробку, когда заметила на дне свёрнутые в трубочку газеты. Странно, подумала я. Зачем их хранить? Развернула одну. Старая районная газета, выпуск десятилетней давности. Бегло просмотрела статьи. Ничего особенного, обычные новости. Собиралась уже отложить, но взгляд зацепился за маленькую заметку внизу страницы.
Там была фотография девушки. Молодая, красивая, с длинными тёмными волосами. И под фотографией имя: Елена Соколова. В заметке говорилось, что она пропала без вести. Просили тех, кто что-то знает, сообщить в полицию.
Я похолодела. Развернула следующую газету. Там был некролог. Та же девушка. Елена Соколова, двадцать шесть лет. Написано было очень кратко, что она скоропостижно скончалась, родные и близкие скорбят. Дата смерти – десять лет назад. И адрес указан. Наш адрес. Наш дом.
Руки у меня задрожали. Я схватила газету и выбежала на кухню, плюхнулась на стул. В голове был такой хаос, что я не могла собрать мысли. Кто эта девушка? Почему она жила в нашем доме? И почему мой муж хранит газеты с её фотографией?
Услышала звук ключа в замке. Виктор вернулся. Я быстро сунула газету в карман халата и попыталась взять себя в руки.
– Галь, ты чего такая бледная? – спросил он, снимая куртку.
– Голова разболелась немного, – соврала я.
Он подошёл, пощупал мой лоб.
– Температуры вроде нет. Таблетку выпей и приляг. Я ужин сам разогрею.
Я кивнула и ушла в спальню. Легла на кровать, но не могла уснуть. Ждала, когда Виктор ляжет, и снова заговорит во сне. Мне нужно было услышать ещё раз это имя, убедиться, что я не схожу с ума.
Ночью он не разочаровал. Около двух часов начал шептать.
– Лена... прости меня... я не хотел...
Я резко села на кровати и включила лампу. Виктор проснулся, заморгал от света.
– Что случилось?
– Кто такая Елена Соколова? – выпалила я.
Лицо его изменилось. Он побледнел, глаза расширились.
– Откуда ты... как ты узнала это имя?
– Так ты её знал! – голос мой сорвался на крик.
Виктор сел, опустил ноги на пол, обхватил голову руками.
– Галь, это было так давно...
– Что было? Говори!
Он молчал долго. Я ждала, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Наконец он поднял на меня глаза.
– Она жила в нашем подъезде. Этажом ниже, в квартире сорок два. Молодая девушка, одинокая. Мы иногда встречались на лестнице, здоровались. Один раз я ей помог донести тяжёлые сумки из магазина. Она была очень приветливая, всегда улыбалась.
Я слушала, сжав руки в кулаки.
– Однажды, это было лет десять назад, ты уехала к сестре на неделю. Помнишь, у неё тогда ремонт был, ты помогала? А я остался дома один. Вечером услышал стук в дверь. Открыл, а там эта девушка, Лена. Она была вся в слезах, спрашивала, можно ли ей телефон взять, у неё свой сломался, а ей срочно нужно было позвонить. Я пустил её.
Виктор говорил медленно, подбирая слова.
– Она позвонила кому-то, долго говорила, плакала. Потом повесила трубку и так расстроилась, что я предложил ей чаю выпить, успокоиться. Она согласилась. Мы сидели на кухне, она рассказывала, что у неё проблемы в жизни, что всё плохо, что она устала. Я пытался её утешить, говорил какие-то ободряющие слова.
Он замолчал, я видела, как тяжело ему продолжать.
– И что дальше? – спросила я тихо.
– Она вдруг начала себя странно вести. Придвинулась ко мне, положила руку на плечо. Я растерялся. Она была молодая, красивая, а я тогда уже немолодым себя чувствовал, устал от работы, от рутины. Я не сразу её остановил. Мы... поцеловались.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
– Дальше! – потребовала я.
– Больше ничего не было! – он посмотрел на меня умоляюще. – Я опомнился через минуту, отстранил её, сказал, что это неправильно, что у меня семья, жена. Она расплакалась сильнее, убежала к себе. Я тогда себя ужасно чувствовал, всю ночь не спал, думал, как тебе во всём признаться, когда вернёшься.
– Но не признался, – сказала я горько.
– Не признался. Испугался. Подумал, что разрушу нашу семью из-за одной минуты глупости. Решил забыть об этом. А через несколько дней произошло несчастье.
Я знала, что он сейчас скажет.
– Она умерла. В подъезде нашли. Сердце остановилось, врачи сказали. Ей было всего двадцать шесть. Я тогда чуть не сошёл с ума от чувства вины. Думал, может, это из-за меня, может, я её так расстроил, что у неё сердце не выдержало. Хотя врачи говорили, что у неё проблемы были со здоровьем, порок какой-то.
Виктор вытер глаза рукой.
– Я тогда на её похороны не пошёл. Боялся. А газеты сохранил, не знаю зачем. Как напоминание, наверное. Чтобы помнить, что нельзя терять голову, что нужно ценить то, что имеешь. Галь, прости меня. Это была единственная измена в нашей жизни, если это вообще можно так назвать. Один поцелуй. Больше ничего никогда не было.
Я сидела и молчала. Внутри кипел целый вихрь чувств. Обида, что он скрывал это столько лет. Облегчение, что это был только поцелуй. Жалость к этой девушке, которая умерла такой молодой. И странное чувство вины, что я уехала тогда, оставила его одного.
– Почему ты зовёшь её по ночам? – спросила я наконец.
– Не знаю, – честно ответил он. – Может, я сам не простил себе того вечера. Может, это чувство вины не отпускает. Я думал, что забыл всё это, но, видимо, подсознание помнит.
Он протянул ко мне руку, но я отстранилась.
– Мне нужно время, – сказала я.
Несколько дней мы почти не разговаривали. Виктор ходил виноватый, пытался как-то загладить вину, готовил мне завтраки, убирался в квартире, но я не могла просто так всё отпустить. Мне нужно было переварить всё это.
Я спустилась на шестой этаж, нашла квартиру сорок два. Постояла у двери, не зная, зачем пришла. Хотела позвонить, но в последний момент передумала. Зачем? Там теперь живут другие люди, которые вообще ничего не знают о той девушке.
Я думала о ней много. О Лене. Она, наверное, была одинокой, раз в слезах пришла к почти незнакомому соседу. У неё были проблемы, и некому было помочь. И она умерла, так и не решив их. Мне стало жаль её, искренне жаль.
Однажды вечером я сидела на кухне, пила чай. Виктор вошёл, сел напротив.
– Галь, я понимаю, что ты злишься. Но давай не будем разрушать то, что строили столько лет, из-за одной моей ошибки.
Я посмотрела на него. Он постарел за эти дни, лицо осунулось, под глазами залегли тени.
– Я не злюсь, – сказала я тихо. – Я просто пытаюсь понять, что чувствую. Ты скрывал от меня десять лет.
– Я боялся тебя потерять, – признался он. – Ты для меня самое главное в жизни. Всегда была и будешь. Та история была минутной слабостью, глупостью. Я ни дня не любил её, даже не думал о ней как о женщине до того вечера. Просто всё совпало неудачно.
Я долго молчала, потом вздохнула.
– Витя, я тебя прощаю. Но знаешь что? Давай сходим на кладбище, найдём её могилу. Отнесём цветы.
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Зачем?
– Чтобы закрыть эту историю. Окончательно. Чтобы ты простил себе, чтобы я отпустила эту обиду. Нужно попрощаться с ней нормально.
На следующий день мы поехали на городское кладбище. Долго искали могилу по фамилии в списках, наконец нашли. Скромный памятник, на фотографии та самая девушка с длинными волосами и грустными глазами.
Я положила букет хризантем. Постояла молча. Виктор стоял рядом, тоже молчал. Потом тихо сказал:
– Прости меня, Лена. Прости, что не смог тебе помочь тогда. Царствие тебе небесное.
Мы постояли ещё немного и ушли. По дороге домой я взяла мужа за руку. Он благодарно сжал мою ладонь.
С той ночи Виктор больше не говорил во сне. Я прислушивалась первое время, но он спал тихо, спокойно, только иногда похрапывал. Имя Лены больше не звучало.
Прошло уже полгода с тех пор. Мы живём как прежде, может, даже стали ближе друг к другу. Эта история, как ни странно, нас не разрушила, а наоборот, показала, что даже после стольких лет вместе нам есть что друг другу прощать и о чём разговаривать.
Иногда я думаю о той девушке. Интересно, нашла ли она покой там, где сейчас находится. Надеюсь, что да. А мы с Виктором продолжаем жить дальше, храня нашу семью и стараясь больше не совершать ошибок, которые потом придётся прятать друг от друга долгие годы.
В конце концов, все мы люди. Все совершаем глупости. Но главное, как я поняла, это уметь прощать и отпускать прошлое. Только так можно двигаться вперёд и быть счастливыми.