Глава 100 Толстая Ли.
Толстая Ли, словно старая, заброшенная лодка, скрипела от недовольства новыми постояльцами. Впрочем, недовольство стало ее постоянным спутником, въелось в кожу, пропитало кости.
Путь ее на Пхукете был долгим, усыпанным обломками разбитых надежд и горькой усталостью от вечной зависимости.
Начав с организации прокуренных притонов, где уставшие шахтеры, вынырнувшие из медных глубин, прятали свои измученные души и топили в дыму семейные неурядицы, она быстро поняла, что тело – тоже ходовой товар.
Когда дым курений рассеялся, уступив место опасности, Ли переквалифицировалась, предложив товар более пикантный. Со временем она отошла от непосредственного участия, став кукловодом, дергающим за ниточки чужих судеб.
С приходом туристического цунами, штат разросся, в нем появились не только узкоглазые создания, но и диковинные цветы с других континентов.
Спрос рос, захлестывая заведение волной нетрадиционных, а вернее – альтернативных желаний. Ли сопротивлялась, как могла, цепляясь за ускользающие остатки прошлого, но рынок был неумолим.
И тогда явился "хозяин". Он не предлагал защиту, он забрал все, вплоть до самой Ли. Она и подумать не могла, что на склоне лет вдруг станет настолько зависимой.
Он сломал ее волю, и теперь она не представляла себя вне его власти. Страшнее всего было то, что она и не хотела свободы.
Приняв свою участь, она подчинилась ему душой и телом, отбросив терзания совести. Теперь он решал, а она исполняла, и это освободило ее от моральных оков, превратив в послушную вещь.
Само это ощущение, щекочущее нервы и согревающее кровь, будоражило ее одряхлевшее тело.
Ему было безразлично ее увядающее лицо и оплывшая фигура, и она это знала. Знала, как скрыть недостатки за умелым гримом и нарядами, которые делали ее желанной в глазах других. Все началось с Вики, которую она отчаянно пыталась заполучить в свой бордель.
Ложкин не простил. Он пришел и забрал все! Сопротивление было бессмысленно, за его спиной стояла вечность, и только страх перед неотвратимым возмездием кармы удерживал ее от бунта.
Он был тем, кто пообещал: "Будешь моей, и карма тебя не тронет!"
Ли ненавидела Ветту – их вражда была вечной, вбитой в подкорку.
Но, работая на одного господина, они превратились в его послушные руки, и каждая жаждала оказаться к нему ближе.
Ли чувствовала, что проигрывает. Ветта, безусловно, была лучше: аристократичная осанка, грация пантеры в каждом движении. Ли могла противопоставить лишь преданность, слепую и безоговорочную.
Две трети заведения теперь были отданы на откуп любителям клубнички, и она, когда-то яростно сопротивлявшаяся, поняла, что это приносит баснословные прибыли. Да и хозяин любил наблюдать.
Она же в это время сидела у его ног и ждала приказа.
Ли и сегодня жаждала увидеть его, но Ветта не позволила, с едва скрытым презрением заметив, что под традиционным платьем на Ли скрыто то, что точно придется ему по вкусу.