Первый день нового года – это не только запах мандаринов и фейерверков. Это еще и время, когда приходится объяснять домашним, почему ты спишь с ножом в обнимку. Или срочно изымать у родни «посмертные расписки», написанные на праздничной салфетке. Мы выслушали ижевчан, чье утро 1 января стало началом голливудской комедии. И, проконсультировавшись с врачом-наркологом Дмитрием Шаховым, делимся лайфхаком: как на следующий год избежать неприятных последствий праздничных посиделок.
Компромат собран. История Дмитрия
Значит, так. Встреча 2019-го. Все шло по классическому сценарию: стол ломился, гости к двум ночи плавно расползлись по диванам, креслам и, как потом выяснилось, по одному спальному мешку в прихожей. Я же, находясь в той благословенной стадии опьянения, когда кажется, что ты – режиссер этого всего бардака, разродился гениальной идеей.
Тихими шагами сапера, с диктофоном на телефоне, прошелся по спящему царству. И это была не просто запись – настоящий компромат на моих гостей.
Трек 1: Диван. Дядя Боря, он же Мотор. Его храп не просто звук. Все начиналось с тихого посвистывания, как чайник, потом перерастало в урчание трактора, и на пике – резкий, лающий звук, будто он давился чем-то. Пауза. Тишина. И снова: «Свист-урчание-ЛАЙ».
Трек 2: Ковер у балкона. Друзья Саня и Миша спали в позе «инь и ян». Саня тихо стонал: «Не надо… не надо мне второй жареный сыр…» Миша в ответ четко и деловито бубнил: «Согласен. Вносим в протокол».
Трек 3: Кресло-кровать. Тетя Люда, закутанная в плед, дышала ровно и казалась оазисом покоя. Я чуть не ушел, и тут она, не меняя ритма дыхания, изрекла абсолютно трезвым, даже слегка начальственным тоном: «Олег, положи обратно селедку. Это не твоя собака». И продолжила спать. Шедевр. Абсолют.
Запись длилась минут десять. Я уснул с чувством выполненного долга.
Утром. Все зеленые, потрепанные, молча жуют омлет (откуда он появился, я так и не узнал). В глазах – вопрос «за что?». Я включил блютуз-колонку, поставил ее в центре стола и, сделав вид, что ищу музыку, нажал «воспроизведение».
Сначала все просто прислушались. Потом дядя Боря покраснел и начал стряхивать несуществующие крошки со стола. Саня и Миша переглянулись. А когда из колонки раздался тот самый, кристально ясный, сонный голос тети Люды про селедку и собаку, наступила тишина.
Все уставились на нее. Тетя Люда, невозмутимо попивая чай, подняла брови.
– Что? – спросила она. – Олег, это ты вчера в холодильнике рылся? Я тебя во сне видела, ты нашу таксу селедкой кормил.
Дядя Олег, ее муж, побледнел:
– Люд, я… я только сыр брал! Клянусь!
Тут уже все не выдержали. От смеха Миша чуть не поперхнулся компотом. Саня, рыдая, повторял: «В протокол! Вносим в протокол про собаку!». Дядя Боря, смеясь, издал тот самый характерный лающий звук, и это стало точкой невозврата.
А врач-нарколог объяснил, как можно избежать таких последствий.
Cоветы от врача-нарколога: как правильно встретить Новый год
«Отдыхать и весело проводить время в праздники – естественное желание каждого из нас, и даже небольшая доля авантюризма веселью не помеха», – говорит Дмитрий Шахов, опытный врач-нарколог, кандидат медицинских наук, руководитель клиники «Здоровье».
Чтобы праздник удался, и в памяти остались только приятные моменты, важно знать несколько простых правил «ответственного употребления» алкоголя.
К празднику нужно готовиться. И речь, конечно, не только о поездке по магазинам за продуктами и подарками. Хорошо выспитесь накануне или выкроите хотя бы пару часов, чтобы подремать до начала мероприятия. Кушайте в течение дня, пусть все будет в привычном режиме, тогда за праздничный стол вы сядете сытым. Примите абсорбент (самое простое – 1 таблетка активированного угля на 10 кг вашего веса).
Играйте по своим правилам. Если планируете выпивать, позаботьтесь о том, чтобы на столе был тот напиток, который для вас комфортен. Выпивать, что придется, и смешивать напитки – прямой путь к потере контроля и тяжелому похмелью. И я бы не советовал увлекаться шампанским – одного символического тоста за Новый год более чем достаточно.
Помните, что в компании (особенно незнакомой) могут оказаться те, кто активно «тостует», подливает и контролирует количество выпитого другими. Не поддавайтесь на провокации и сакраментальное «Ты меня уважаешь?». А еще – не пейте на спор и не пытайтесь стать «чемпионом мира» в алкогольных конкурсах. Опустошать бокал за каждый тост – тоже плохая идея. Придерживайтесь своего ритма и той меры алкоголя, за которой не теряются контроль и здравый смысл. Прислушивайтесь к себе и относитесь к себе бережно.
Не забывайте об активности на свежем воздухе, интересном общении и танцах. Не заводите философских бесед за столом и не ищите истину на дне бокала. Кушайте с удовольствием и пейте больше чистой воды.
«Наслаждайтесь праздниками! Пусть все будет культурно, вкусно, весело и красиво. Будьте здоровы!» – обращается Дмитрий Шахов, опытный врач-нарколог, кандидат медицинских наук, руководитель клиники «Здоровье».
То, что рассказал специалист, важно, и чтобы доказать вам это, расскажем еще случаи, которые произошли с нашими героями под влиянием горячительных.
Дед Мороз без штанов. История Андрея
Значит, история позорная, но теперь уже смешная. 2018-й год. У нас тогда в семье была традиция: я наряжался Дедом Морозом для племянников. Костюм, скажу вам, был не ахти: синтетика, которая колется, борода из ваты, пришитая к шапке, и тонкий халат вместо шубы. Но детям нравилось.
Все началось прекрасно. Подарки вручил, детей уложил, сел за стол с родней. А дальше... дальше как в тумане. Помню, что теща сказала: «Ну, Дед Мороз, покажись в настоящем виде!» И я, дурак, снял штаны от костюма – они у меня поверх домашних были. Показал всем свои смешные трико. Хохот, аплодисменты. А потом, видимо, пошло-поехало. Помню спор с другом по телефону о футболе, помню, что вышел на балкон «проветриться» с бутылочкой шампанского... И тишина.
Просыпаюсь. Холод. Жестокий, пронизывающий, новогодний холод первого января. Открываю один глаз. Прямо передо мной – желтая горка, вся в инее. Я не в кровати. Я даже не в квартире. Я лежу на спине на детской площадке, в двухстах метрах от своего подъезда.
Первая мысль – паника. Вторая – дикая жажда. Третья – осознание, что я все еще в том самом халате Деда Мороза, в шапке с бородой. Штанов нет. На мне только те самые трико и носки. Ноги мерзнут уже конкретно.
Я сел. Зашуршал синтетикой. Рядом, как свидетель моей слабости, лежала пустая бутылка от шампанского и одна сморщенная мандаринка – видимо, мой попутчик в этой авантюре. Руки потянулись к карманам – и тут меня осенило. Ключи. Телефон. Они же были в штанах! В тех самых, от костюма! А где штаны?!
Обрывок памяти ударил, как молотком по лбу. Лифт. Я стою в лифте, мне жарко. Я скидываю эти неудобные штаны и оставляю их на полу, бормоча себе под нос что-то вроде «приехали». И выхожу на своем этаже... без них. Значит, они там, в лифте, между первым и девятым этажом. А я здесь, на морозе.
Главная задача была ясна: пробраться домой. Не попасться соседям. И, самое страшное, не встретить детей. Было утро, около десяти. На площадке пока никого, но жизнь в квартирах уже кипела.
Я поднялся, отряхнулся от снега и, сгорбившись, пополз к своему подъезду, стараясь держаться за голые кусты. Халат развевался на ветру, борода лезла в рот. Я был похож на раненого мамонта в театральном реквизите.
Первые трудности начались у двери. Чтобы позвонить в домофон жене, нужен был код. А я его, в состоянии легкой предновогодней паники, конечно, забыл. Пришлось ждать, когда кто-то выйдет. Я прижался к стене, стараясь слиться с кирпичом. Вышла бабушка с сумкой-тележкой. Я рванул к двери, но она, увидев меня, ахнула и замерла.
– Ой, Дедушка Мороз! Что ж ты так рано? И где сани-то твои? – защебетала она.
– На... на техобслуживании, – прохрипел я басом, пытаясь пролезть в дверь. – Срочный вызов. Проходите.
Пропустив ее, я влетел в подъезд. Первый этаж пройден! Лифт, слава всем богам, стоял на первом этаже. Двери открылись. И там, в центре кабины, лежали они. Мои красные с белой опушкой штаны. Безмятежно и одиноко. Я схватил их, лихорадочно начал шарить по карманам. Ключи! Телефон! Они на месте! Счастье было так близко...
Я натянул штаны прямо поверх трико, почувствовав долгожданную, хоть и символическую, защиту от стыда. Нажал кнопку девятого этажа. Лифт тронулся. И на третьем этаже остановился.
Двери открылись. На площадке стояла соседка с двумя детьми, мальчиком и девочкой лет пяти. Они собрались на прогулку. Все трое уставились на меня.
Я замер, пытаясь принять величественную позу. Девочка первая нарушила тишину.
– Мама, смотри, – сказала она чистым, звонким голосом, – Дед Мороз приполз!
Мальчик, практик, добавил:
– Он без подарков. И шапка у него набок.
Я почувствовал, как краснею под ватной бородой.
– Подарки... в сани погрузил, – выдавил я. – А я... пешком. Экология. Выхлопы вредные.
– От холода-то ты почему дрожишь? – прищурилась соседка, и я увидел в ее глазах понимающий, веселый огонек. Она все просекла.
– Морозно нынче, матушка, – пробормотал я, глядя в пол. – Глобальное потепление обмануло. Прощайте.
И я нажал кнопку «Закрыть». Последнее, что я услышал перед тем, как двери зашаркали перед их смеющимися лицами, был детский возглас:
– Пока, Дедушка! Выздоравливай!
Дома жена открыла дверь. Посмотрела на меня: на синие от холода руки, вцепившиеся в штаны, на обледеневшую бороду, на мой потерянный взгляд. Не сказала ни слова. Просто отвела в сторону, впустила, и поставила на чайник.
А штаны те, кстати, я больше никогда не надевал. Они мне как напоминание: какой бы жаркой ни была вечеринка, лифт – не гардеробная. А дети – самые беспощадные свидетели твоих провалов.
Новогоднее гадание салатом. История Виктории
Это был тихий семейный Новый год, и к полуночи я была уже изрядно «подогрета» игристым. Когда родня разошлась по диванам, а на столе осталось только опустевшее блюдо от селедки под шубой и полузаконченный «Оливье», на меня снизошло вдохновение. Не иначе как само мироздание шептало мне идею.
Я отодвинула тарелки, выложила на чистую скатерть большую, с любовью собранную горку салата. Это был не просто беспорядок. Это был портрет. Мужчины. Моей мечты. Плечи – из кубиков ветчины и картошки. Прическа – из длинных полосок моркови. Нос – огурец. Глаза – две круглые, идеальные горошины. И вместо улыбки – дуга из кусочков маринованного огурчика. Он смотрел на меня с деревянной столешницы своим гороховым взглядом. Я даже сфоткала его для истории, но телефон, разрядившись, эту историю не сохранил.
Утром меня разбудили голоса и смех. Голова гудела, а на сердце отчего-то было так тепло – точно, ведь я загадала желание нетривиальным способом! Вышла на кухню, а там уже все в сборе.
За столом сидели мама, папа и тетя Таня. Они ели блины. А в центре стола, как символ домашнего уюта и маминой заботы, стояла та самая миска с «Оливье». Полная до краев, свежая, аккуратно перемешанная.
«Ой, дочка, проснулась! – обрадовалась мама. – Я утром заглянула, а ты тут накудрявила что-то из салатика. Ну, думаю, уберегу от котенка. Все обратно собрала, ничего не пропало!»
Она сказала это с такой добротой и гордостью за свою хозяйственность. Я села, и мне подали тарелку. В нее щедро положили две ложки того самого салата. Тетя Таня, подливая сметану, многозначительно сказала: «Закусывай, дорогая. Видно же, что ты в него душу вложила вчера».
Я ела. Я жевала ту самую горошину-левый глаз. Я чувствовала на себе одобрительные взгляды родни. Каждый кусочек того «мужчины» был пропитан абсурдом и безграничной материнской заботой, которая в одно движение уничтожила все мои потуги на мистику. Самое смешное, что салат в тот раз и правда был невероятно вкусным. Видимо, любовь – она же разной бывает. Даже если это любовь, собранная обратно в миску в семь утра первого января.
Битва с демоном. История Владимира
Это было не просто похмелье. Голова раскалывалась, каждый пульс отдавался в висках тяжелым ударом, а мир плыл и качался. Я провалился в тяжелый, пьяный сон где-то под утро.
И посреди этого кошмара я услышал это. Четкий, негромкий, настойчивый звук. Шурш-шурш-шурш. Прямо подо мной. Из-под кровати.
Мозг, отравленный алкоголем и адреналином, немедленно нарисовал самую чудовищную картину. Это было ОНО. Неведомое, склизкое, приползшее из новогодней ночи, чтобы доесть остатки оливье прямо из моего желудка. Шуршание было слишком живым, слишком… реальным. Оно затаилось, когда я замирал, и возобновлялось, стоило мне пошевелиться. Как будто ждало.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я лежал, вцепившись в простыню, весь в холодном поту. Мысль позвать на помощь пропала сразу – чтобы выпустить ЭТО в дом? Чтобы оно поползло к родителям? Нет. Это был мой личный кошмар, и разбираться с ним предстояло мне.
С титаническим усилием я сполз с кровати. Рука сама нащупала на тумбочке кухонный нож, забытый с вечера после нарезки сыра. Холодная рукоять придала призрачную уверенность. На четвереньках, с ножом в дрожащей руке, я подполз к краю кровати. Шурш-шурш. Оно было там, в темноте, в полуметре от меня.
Я собрался с мыслями, крикнул что-то бессвязное и отчаянное, и одним рывком отшвырнул край покрывала, заглянув в адское логово.
Там, в пыли и среди забытых носков, лежала… картонная коробка. Из-под мандаринов. И из нее доносилось то самое шуршание.
Я, не веря своим глазам, выволок ее на свет. Внутри, под мятой газетой, лежали те самые мандарины. Шесть штук. Они катались по картону, слегка постукивая о стенки. Тут-то я все вспомнил.
Ева, подруга жены, вечно говорила: «Ой, а мандарины-то кончаются!» И тут пришла пьяная и гениальная мысль: «Надо спрятать. От этих алчных гостей. На черный день». И торжественное, немного таинственное размещение коробки в самой безопасной цитадели – под собственной детской кроватью в родительском доме. Где ни один враг не догадается искать.
Я сидел посреди комнаты в трусах, обнимая коробку с мандаринами, с ножом в другой руке. Адреналин уходил, оставляя после себя слабость и стыд. Я победил чудовище. Им оказался я сам вчерашний.
Утром пришлось держать оборону. Мама, заглянувшая с чаем, застыла на пороге. Ее взгляд скользнул с моего лица на коробку в моих объятиях, на нож на полу.
«Сынок… – медленно начала она. – Ты… защищал цитрусовые?»
Пришлось объяснять. Про вчерашнюю тактическую хитрость. Про ночного зверя. Она не сказала ни слова. Просто вздохнула, забрала нож и принесла тарелку. «Съешь их, – сказала она. – Пока они тебя не съели». Самые дорогие мандарины в моей жизни.
Завещание на новогодней салфетке. История Антонины
Дело было в прошлом году. Дети, внуки, правнук – вся моя рота собралась за одним столом. На душе было тепло и… ну, скажем так, очень тепло от коньячка, который мой зять назвал «согревающим». И вот, когда все разошлись по углам смотреть «Новогодний огонек», а я осталась одна на кухне, меня накрыло.
Мысли понеслись в самом мрачном русле: «Вот лежу я, например, а они тут все поделят. Внучка мою хрустальную вазу разобьет, зять часы мои папины затеряет, а про шкатулку с бабушкиными сережками и вовсе забудут! Нет, так не пойдет. Надо все упорядочить. Чтоб без обид».
Я нашла на столе праздничную бумажную салфетку с Дедом Морозом – самое подходящее, как мне тогда показалось, полотно для последней воли. И, с чувством глубокой ответственности, вывела: «Мое Завещание» (да, с большой буквы).
Расписала все дотошно. «Ваза хрустальная, что в серванте – Кристине, дочери. Шкатулка резная – Леночке, внучке. Часы настольные – Виктору, зятю, но только если починит маятник». И так далее, включая старую шубку из каракуля и комплект постельного белья с розами.
Куда это дело пристроить? Класть в стол – несерьезно. И тут мой взор упал на большую рамку с нашей общей фотографией на море. Идеально! Самое видное место в гостиной. Я аккуратно подцепила скрепки с обратной стороны, положила салфетку поверх фото – пусть хранится за стеклом, в целости и сохранности – и защелкнула рамку обратно. С чувством выполненного долга легла спать.
Правда в том, что утро первого января в нашем доме – это медленное, ленивое брожение. И я сама виновата – проснулась раньше всех, с тревогой в душе и легкой тяжестью в голове. Пока все спали, я, как маньяк, подошла к той самой рамке. Мои худшие опасения подтвердились: за стеклом, поверх улыбающихся лиц, четко проступал узор салфетки и мои размашистые, но узнаваемые загогулины. Слово «Завещание» читалось совершенно отчетливо.
Паника, конечно, наступила. Знала, что все еще долго будут хохотать надо мной. Моя пенсионерская душа не выдержала бы это. Сгорела бы со стыда. Нужно было действовать быстро. Я сняла рамку со стены и понесла в свою комнату, прикрывшись предлогом «протереть пыль».
И вот я уже сижу на кровати, пытаясь осторожно отогнуть скрепки на обороте. Пальцы не слушаются. Вдруг – шаги в соседней комнате. Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Кристина, моя дочь, с помятым от сна лицом.
– Мам, ты не видела мою зарядку? – начинает она и замирает, увидев меня с рамкой в руках. Ее взгляд скользит с моего виноватого лица на объект в моих руках. – Ты что, фотографию решила поменять? Именно сегодня утром?
– Да нет, просто… пыль там за стеклом, – я стараюсь, чтобы голос не дрожал.
– Ой, дай я, – практичная Кристина протягивает руку. – Ты эти защелки никогда не любила. Я быстрее.
И прежде, чем я успеваю вскрикнуть, она ловко переворачивает рамку, поддевает ногтем металлические лепестки и – щелк! – стекло отделяется.
Наступает тишина. Кристина смотрит то на салфетку, то на меня. Она медленно читает: «Мое Завещание. Ваза хрустальная – Кристине…» Дальше она читает уже молча, бровь ползет все выше.
– Мама, – наконец произносит она очень спокойно. – Это… что это?
– Это… новогоднее пожелание, – пытаюсь еще как-то врать я. – В шутку. Чтобы ты вазу мою берегла.
– Ночью? На салфетке? И шкатулку Ленке, и часы Вите с условием? – в ее голосе проскальзывает не столько испуг, сколько обескураженный смех. – Ты что, серьезно?
Пришлось сознаться. Сгорая от стыда, я объяснила про ночную коньячную меланхолию и приступ гиперответственности. Кристина сначала хохотала, потом села рядом и обняла.
– Мам, мы тебя еще живую-здоровую делить не собираемся. И вазу твою, и шкатулку – все на месте останется. Давай лучше сожжем эту ерунду и пойдем кофе варить.
Мы так и сделали. Салфетка превратилась в пепел в большой стеклянной пепельнице. А Кристина, уже за завтраком, с самым невинным видом сказала Ленке: «Кстати, бабуля завещала тебе свою шкатулку. Береги, ценный артефакт». И пока бедная внучка широко раскрывала глаза, а я давилась остатками салатов, Кристина подмигнула мне.
Герои наших историй – не безбашенные гуляки, а самые что ни на есть обычные люди. Просто в одну волшебную ночь их мозг, слегка помутненный шампанским и всеобщим весельем, выдавал поистине гениальные, хоть и абсолютно безумные, идеи. Спрятать мандарины от гостей? Логично! Составить завещание на салфетке? Почему бы и нет, ведь это так надежно! Эти истории – лучшее напоминание о том, что мы все немножко сумасшедшие, особенно когда рядом близкие люди и чувство полной безопасности.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru