Как бизнес поможет в противостоянии с «цифровым Тураном»
Пантюркизм — проект турецкого влияния, инструмент «мягкой силы» Организации тюркских государств (ОТГ), который угрожает идеологической и гуманитарной безопасности России. Происходит это в том числе через подрыв общего информационного, культурного, языкового пространства стран СНГ. Об этом предостерегают авторы коллективной монографии «Мифологемы пантюркизма и безопасность России и Евразии в XXI веке», которую подготовил философский клуб «Цивилизационное будущее России» совместно с информационно-консалтинговым центром «Аксон» и Казанским инновационным университетом им. В. Г. Тимирясова. Важную роль в противостоянии негативной тенденции может (и должен) сыграть российский бизнес. О том, каким образом, «Ответственному бизнесу» рассказал один из авторов монографии — эксперт философского клуба «Цивилизационное будущее России», кандидат политических наук Сергей Спартак.
— В вашей монографии пантюркизм описан как проект «мягкой силы», действующей через цифровые платформы, образование и диаспоры. Означает ли это, что вопросы идеологической безопасности перестали быть исключительно прерогативой государства? Какую миссию в этом контексте должен брать на себя крупный российский бизнес?
Абсолютно верно. В современных условиях классическая монополия государства на «мягкую силу» уходит в прошлое. Цифровые границы проницаемы, а основными проводниками идей и смыслов зачастую становятся не дипломатические ноты, а социальные сети, алгоритмы рекомендаций, игровые и медиаплатформы. Организация тюркских государств (ОТГ) активно строит собственную цифровую экосистему — от соцсети Turanity до единой медиаплатформы Turkic.World. Это прямой вызов российскому культурно-информационному влиянию, которое десятилетиями строилось через единый RU/CIS-сегмент.
Поэтому российский бизнес, особенно работающий на постсоветском пространстве, не может оставаться в стороне. Его осознанная миссия — стать активным субъектом цивилизационной безопасности. Это означает, что стратегии ESG и КСО должны выходить за рамки филантропии и включать в себя продвижение общего культурно-гуманитарного пространства, поддержку русского языка как языка межнационального общения. Бизнес должен быть «цивилизационным прагматиком»: его долгосрочные экономические интересы в Евразии неотделимы от сохранения стабильной и дружественной операционной среды, которую как раз и размывают конкурирующие проекты.
— Вы употребили термин «цивилизационная прагматика». Как бизнесу интегрировать этот подход в свои ESG- и КСО-стратегии?
Конкретно и предметно. Во-первых, даже инвестиции в инфраструктуру (ТЭК, транспорт, промышленность) в странах СНГ должны нести сопутствующую культурно-цивилизационную составляющую. Например, создание совместных образовательных программ при строительстве предприятия, стажировки в России для местных специалистов, поддержка двуязычия в корпоративной среде. Это не благотворительность, а инвестиция в лояльность и общие стандарты.
Во-вторых, необходимо развивать партнерство с экспертным и академическим сообществом. Поддержка таких инициатив, как наша монография, — это разведка идеологических угроз и инвестиция в стабильность. Бизнесу критически важно понимать, какие нарративы продвигаются в цифровой среде его ключевых рынков.
В-третьих, работа с диаспорами. Российские компании-экспортеры могут и должны быть позитивными проводниками ценностей многонародного единства, особенно в противовес идеям этнического изоляционизма, которые часто лежат в основе пантюркистских проектов.
— Один из ключевых тезисов вашей работы — эрозия позиций русского языка в цифровом пространстве стран ОТГ. Нужно ли российскому IT-бизнесу пытаться сохранить русский язык как интегратор или пора развиваться в мультиязычной среде — и как именно?
Ситуация действительно критическая. Русский язык теряет статус «де-факто стандарта» для молодежи. В Кыргызстане, например, в соцсетях уже 52% контента на киргизском против 44% на русском. Молодежь уходит с VK в *Instagram и TikTok, а теперь еще и в тюркоязычную Turanity.
Ответ должен быть стратегическим и срочным. Первое — тотальный переход к мультиязычию. Российским платформам (VK, «Яндекс») недостаточно просто иметь интерфейс на казахском или узбекском. Нужно активно поощрять создание и продвижение качественного локального контента внутри своих экосистем: гранты для блогеров, отдельные рекомендательные алгоритмы, модерация многоязычных сообществ. «Яндекс» уже показывает успешный пример, где доля поиска в Казахстане выросла до 24% во многом благодаря глубокой адаптации под казахский язык и локальный контент.
Второе — «алгоритмы ценностей». Да, это возможно и необходимо. Рекомендательные системы в соцсетях, на маркетплейсах, в медиа должны быть настроены на укрепление общего культурно-информационного поля, а не на его размывание. Это вопрос не цензуры, а приоритизации. Если китайский опыт обязывает алгоритмы продвигать «позитивную энергию», то почему российские не могут способствовать продвижению контента, укрепляющего взаимопонимание и общие ценности народов России и СНГ?
Третье — прямая работа с кадрами. Утрата русского языка — это прямая экономическая проблема: растут издержки на управление проектами, падает мобильность специалистов. Бизнес должен напрямую инвестировать в образовательные инициативы: партнерские программы с вузами в странах СНГ, корпоративные курсы русского языка, масштабные программы стажировок в России. Это должна быть часть HR-стратегии любой крупной корпорации, работающей в Евразии.
— Как корпоративная культура крупных компаний внутри России может противостоять вызовам, связанным с многонациональностью коллективов и трудовой миграцией?
Корпоративная культура — это первый рубеж обороны. В условиях роста как внутренней, так и внешней трудовой миграции компания не может быть нейтральной площадкой. Она должна целенаправленно формировать общероссийскую гражданскую идентичность, основанную на уважении к многообразию, но при верховенстве общих гражданских ценностей и русского языка как государственного.
Инструменты — внутренние коммуникации, корпоративные медиа, программы адаптации, которые транслируют эту модель. Важно не просто говорить о толерантности, а активно продвигать нарративы общего исторического пути, взаимного культурного обогащения народов России, общего будущего. Это и есть лучший щит против радикального этнонационализма любого толка и против «культурного вторжения» извне, которое часто эксплуатирует этнические различия.
— Если российский бизнес проигнорирует эти вызовы, каким вы видите будущее через 10–15 лет?
Пессимистичный, но вполне вероятный сценарий — стратегическое отступление России с евразийского цифрового и культурного поля. Мы уже видим фрагментацию единого RU/CIS-рынка. Через 10–15 лет может сложиться ситуация, где молодое поколение в Центральной Азии и на Южном Кавказе будет социализировано в полностью отдельных от России цифровых мирах: турецких, англоязычных, китайских. Русский язык станет нишевым, а российские платформы — маргинальными.
Это приведет не просто к потере рынков для «Яндекса» или VK. Это будет означать полную потерю «цифрового влияния»: мы перестанем понимать, чем живет молодежь наших соседей, какие идеи ее формируют. Операционная среда для любого российского бизнеса — от сырьевого до финансового — станет чужеродной, непредсказуемой и потенциально враждебной. Экономические союзы без культурно-цивилизационной основы крайне хрупки.
— Какие конкретные рекомендации вы дали бы совету директоров крупной российской корпорации?
Три императива для повестки совета директоров, на мой взгляд, таковы:
- Интегрировать цивилизационную безопасность в стратегию. Создать в рамках комитета по устойчивому развитию (ESG) рабочую группу по оценке идеологических и культурных рисков в ключевых регионах присутствия. Выделить это направление в отдельную строку стратегии КСО.
- Бюджетировать проекты по глубокой локализации своих цифровых продуктов и сервисов (включая поддержку национальных языков стран СНГ). Одновременно запустить корпоративную программу поддержки русского языка и российского образования в партнерских странах.
- Формировать кадровый и экспертный резерв. Учредить стипендии и гранты для студентов из стран СНГ в ведущих российских вузах по критическим для компании специальностям. Наладить системное партнерство и финансирование независимых экспертных центров, занимающихся мониторингом и анализом информационно-культурной среды Евразии.
Бездействие сегодня — это колоссальные стратегические издержки и риски завтра. Бизнес должен осознать, что в современном мире битва за прибыльность неотделима от битвы за смыслы и культурное влияние.
*Запрещенная в РФ организация.
Мария Грибова
Держите новости при себе. Присоединяйтесь к Telegram «Коммерсанта».