- Кармелита Иннокентьевна, а я её выкинула, — спокойно ответила Наталья.
- Как выкинула?
- А вот так, все ваши вещи валяются под балконом! Некоторые уже бомжи растащили, поэтому вам лучше идти и забрать оставшиеся шмотки!
Свекровь рванулась на балкон, через несколько секунд послышался её вопль, женщина выругалась.
- Ты за это ответишь! — вернувшись в комнату, закричала свекровь.
- Кармелита Иннокентьевна, я же вам ещё утром сказала, чтобы вы убирались из моей квартиры, — всё тем же ровным тоном произнесла Наташа.
- Эта квартира сына, — фыркнула свекровь.
- Ну хозяйка в ней я! — парировала Наталья.
- Я звоню Вове! — женщина потянулась за телефоном.
- Звоните, он всё равно на вахте и будет только через месяц, — усмехнулась сноха.
- Я сейчас спущусь за вещами и вернусь обратно.
- Кармелита Иннокентьевна, а я вас обратно не впущу! — голос Натальи, наконец, дрогнул, но не от страха, а от решимости.
Кармелита Иннокентьевна, чьё лицо приобрело цвет спелой свёклы, замерла с телефоном в руке.
—Ты… ты мне угрожаешь?
— Пока нет! Вы тут, временное атмосферное явление!
Свекровь фыркнула, набирая номер.
—Алло, Вовочка? Сынок, ты хоть знаешь, что твоя «милая» жёнушка твою родную мать на улицу выставила? Вещи выкинула! Под балконом! Бомжи уже носки твои детские растащили, с елочками, я их хранила вместе со своим бельём!
В трубке послышался прерывистый, забитый помехами голос:
—Мам… связь… плохая… вы… обе… успокойтесь… Наташа, не…
Потом раздались короткие гудки.
— Связь плохая, — злорадно констатировала Наталья. — Как и ваши аргументы. Ключ, кстати, можете оставить в прихожей. Или съесть. На здоровье.
Кармелита Иннокентьевна, поняв, что сын ей сейчас не помощник, перешла к тактике тяжёлой артиллерии: моральному прессингу.
—Я для тебя такого мужчину вырастила! Я его пеленала! Я ему в пятом классе из дневника двойки вырывала, чтобы отца не расстраивать!
—Поздравляю! Теперь он взрослый и сам себе двойки в налоговой декларации исправляет. Идите, вещи спасайте. А то бомжи, глядишь, и ваше любимое пуховое манто с тиграми приметят. Оно такое… кричащее. Тигры, кажется, до сих пор от ужаса воют.
Мысль о краже каракулевого манто с мёртвыми, но стильными хищниками на плечах — вдохнула в свекровь второе дыхание. Она рванулась к двери.
—Отойди! Я сейчас поднимусь и мы поговорим по-взрослому!
—Уже поговорили. Точка.
Но Кармелита Иннокентьевна не собиралась сдаваться. Спустившись, она действительно обнаружила под балконом живописный ворох своих пожитков. На её дорогом платье, уже пристроился местный кот Васька, демонстративно занявший его для своих нужд. Это был последний камень в чашу её терпения.
Собрав оставшееся в охапку, она поднялась обратно и начала молотить кулаком в дверь.
—Открывай, хищница! Контрабанду вернула! Открывай, говорю!
Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался один спокойный глаз Натальи.
—Что, тигры целы? Можно поздравить!
—Дай мне зайти, я просто вещи положу и уйду! — голос свекрови стал сиплым от бессильной ярости.
—Не дам!
И тут Кармелита Иннокентьевна совершила роковую ошибку. Увидев на полочке в прихожей свою любимую фарфоровую статуэтку — пастушку с облупленным носом, которую невестка, видимо, пожалела выкидывать, — она решила действовать.
—Моя пастушка! Ворованное имущество! — рявкнула она и, резко дернув дверь на себя, цепочка лопнула с жалобным звоном, ворвалась в квартиру.
Началось то, что в полицейских протоколах называют «взаимная драка», а в народе — «побоище с элементами абсурда».
— Верни пастушку! — кричала Наталья, пытаясь выхватить статуэтку из рук свекрови.
—Это моя пастушка! И квартира сына! И ты временщица! — орала Кармелита Иннокентьевна, размахивая фарфоровой дамой, как дубиной.
В пылу борьбы они сшиблись, и пастушка, описав в воздухе элегантную дугу, приземлилась прямиком в горшок с огромным кактусом «Тещино кресло». Отломившийся нос фигурки торчал из колючей зелени, как перископ затонувшей субмарины.
На секунду воцарилась тишина. Обе женщины замерли, глядя на этот сюрреалистичный памятник их раздору.
И вдруг Наталья фыркнула. Потом икнула от сдерживаемого смеха. Кармелита Иннокентьевна, глядя на свою пастушку, намертво впившуюся носом в кактус, невольно скривила губы.
— Носом в «Тещино кресло»… — с трудом выдавила Наташа, давясь хриплым смехом. — Это… это сильно.
—Он у неё и раньше был облуплен, — неожиданно хмыкнула свекровь, опускаясь на табурет в прихожей. — Ещё Вовка в детстве уронил.
Они сидели и смотрели на кактус. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и усталость.
— Ладно, — первая нарушила молчание Наталья, вздыхая. — Давайте так. Вы забираете вещи и едете к сестре. А через месяц, когда Вова вернётся, мы все трое усядемся и решим, как нам жить дальше. Без выкидывания вещей и штурма дверей. И… я достану вашу пастушку.
—Аккуратно, — буркнула Кармелита Иннокентьевна, поправляя растрепанную прическу. — А то ещё чего доброго, кактус исколется.
Через полчаса такси, нагруженное чемоданами и свёртками, увезло Кармелиту Иннокентьевну. Наталья, закрыв дверь, вернулась к кактусу. Пастушка печально торчала из него. «Ну что ж, — подумала Наташа, осторожно начиная её раскачивать. — Хоть одна свекровь у меня теперь будет под контролем — фарфоровая, в кактусе. С остальными — разберёмся».