Ноябрьский ветер срывал желтые листья с мокрой брусчатки, словно старые объявления. Алиса подняла воротник кожаного плаща и толкнула тяжелую стеклянную дверь радиостанции «Ночная волна».
В студии пахло остывшим кофе и страхом. Заказчик, ведущий ночного эфира по имени Марк, выглядел так, будто не спал неделю. Его руки дрожали, когда он протягивал Алисе наушники.
— Это случается в 02:45, — голос Марка срывался. — Во время паузы. Я ставлю трек, отключаю микрофон, но в эфир прорывается… шепот. — Запись есть? — Алиса села в кресло гостя, поправив прямые светлые волосы. — Нет. На записи только чистая музыка. Это слышу только я. И те, кто слушает эфир вживую. Мне звонят слушатели, спрашивают, что за женщина плачет на заднем плане.
Алиса кивнула. Коллективная галлюцинация или технический сбой — это было её поле деятельности. Она достала из кармана плаща небольшой черный прибор — анализатор электромагнитных полей — и положила его на пульт.
— Начинай эфир, Марк.
Час тянулся медленно. Джаз сменялся блюзом, за окном студии хлестал дождь. В 02:43 Алиса заметила, что стрелка на её приборе дернулась. В 02:44 лампочка «ON AIR» мигнула, хотя никто её не трогал.
В 02:45 Марк побледнел и сорвал с себя наушники. — Слышишь? Она здесь.
Алиса надела наушники. Сквозь мелодию саксофона пробивался звук, похожий на скрежет ногтей по металлу. Не электронная помеха. Это был органический звук. А затем тихий женский голос прошептал: «Под полом холодно, Марк…»
Алиса резко встала и начала сканировать комнату тепловизором. Стены были холодными, оборудование грелось штатно. Но анализатор сходил с ума возле угла, где стоял старый, заваленный коробками вентиляционный короб.
— Кто там был раньше? — жестко спросила она, не снимая наушников. — Где? — Марк вжался в кресло. — В той вентиляции. Или в нише за ней.
Ведущий покрылся испариной. — Там… там старая аппаратная. Мы её замуровали год назад, когда делали звукоизоляцию. — Кто «мы», Марк? — Я и… моя бывшая соведущая. Анна. Она уехала. В Европу.
Шум в наушниках усилился, превратившись в оглушительный гул. Лампы в студии начали лопаться одна за другой. В темноте, освещаемой лишь аварийными огнями пульта, Алиса увидела, как из вентиляционной решетки сочится густой, неестественный туман. Он не стелился по полу, а принимал очертания.
— Она никуда не уехала, верно? — голос Алисы прорезал статику. — Ты ударил её. Случайно или нет, но ты спрятал тело там, где никто не будет искать. За звукоизоляцией.
— Это был несчастный случай! — заорал Марк, закрывая уши руками. — Она хотела уйти на другую станцию! Я просто толкнул её!
Туман сгустился перед лицом Марка. Экран монитора треснул. Алиса шагнула вперед, но не к призраку, а к пожарному щиту. Она разбила стекло локтем, выхватила тяжелый топор и с размаху ударила по фальш-стене, закрывавшей старую нишу.
Гипсокартон рухнул. За ним обнаружилась узкая кирпичная кладкая, сделанная наспех и кое-как. Из щелей тянуло могильным холодом и сладковатым запахом разложения.
Гул в эфире мгновенно стих.
Марк сидел на полу, рыдая и бормоча извинения пустоте. Алиса убрала анализатор в карман и набрала номер.
— Капитан? Это Алиса. Приезжайте на «Ночную волну». У меня для вас признание и… да, понадобится бригада, чтобы вскрыть стену.
Когда полиция выводила Марка, он смотрел остекленевшими глазами в одну точку. Алиса стояла на улице под козырьком, закуривая тонкую сигарету. Дождь почти кончился.
К ней подошел техник станции, молодой парень, который все это время прятался в коридоре. — Скажите, — робко спросил он. — А как вы узнали про стену? Прибор показал призрака?
Алиса выпустила струйку дыма и посмотрела на свои сапоги. — Прибор показал электромагнитную аномалию. А про стену… — она устало улыбнулась. — Звук. Голос в эфире имел странное эхо. Такое бывает только в очень замкнутых, кирпичных пространствах. Физика, малыш. Ну и немного плохой кармы.
Она выбросила сигарету в лужу, надвинула шляпу на глаза и растворилась в ночном городе, оставив за спиной вой полицейских сирен.