Глава 3. Даже если вам всего лишь за... триста
Проснуться Лорке не удалось, - даже несмотря на то, что она упала. В таких случаях сознание не видит разницы между реальностью и сновидением, поэтому каждый обязательно проснётся, где бы он ни падал. Хоть во сне, хоть наяву.
Но, то ли девушка так и не смогла догадаться, что она спит, то ли её сознание было так далеко, что не могло вернуться, где бы она ни падала или что бы с ней ни случилось, - или просто кто-то не хотел отпускать её до тех пор, пока она не узнает что-то важное. Что именно должно было быть важным, - Лорка понятия не имела.
Она стояла посреди огромного зала, очень похожего на тот, который был у них в доме в саду, но при этом он был каким-то огромным, строгим и незнакомым. Полы, которые раньше были из светлого дерева и покрыты половицами, любовно сшитыми бабушкой, теперь были щелястыми и тёмными. Тёмные углы, в которых никогда не водилось ничего, даже пыли или настоящей темноты, отодвинулись и больше напоминали дорогу в Нарнию наоборот, и где-то там, в глубинах сна, притаились... мыши.
Почему именно мыши? Неизвестно: на даче отродясь не было мышей, и Лорка всё равно никогда их не боялась. Наверное, всё дело было в том, что здесь, во сне, были тревоги и кошмары. Но Лорка, не будучи ни пугливой, ни особенно восприимчивой, не поняла, что это кошмары и были.
Шторы были занавешены, но между ними были огромная щель, сквозь которую пробивался светло-жёлтый призрачный свет. Было тихо, но девушка чувствовала, какой огромный и бесприютный этот сон, - и знала, что в этом сне она вообще-то не одна.
- Какая лунная ночь. - сказала она сама себе, и, хотя, вокруг было тихо, она почувствовала, что все те, кто её окружает, повторяют эти слова про себя.
«Они смотрят, - подумала девушка, чувствуя, как на затылке начинают шевелиться волосы, будто их нежно ласкает лёгкая ледяная рука, - как я иду. Потому что они сами не могут ходить. Они не могут разговаривать, поэтому повторяют мои слова про себя. Я слышу их неслышный зов, это как... Это как если бы кричала рыба, например. Ну, сегодня и ночь! Просто мечта оборотня. Самый разгул нечистой силы.»
Наяву, конечно, Лорка была далеко не такой храброй, и её мало волновали все эти философские вопросы... Да и интуиции у неё, чтобы видеть этот самый «разгул» в её же собственном доме, у неё раньше тоже никогда не было.
Единственный «разгул», который она всегда замечала — это когда соседские коты начинали искать себе очередную даму сердца, а потому ночи напролёт разбирались и с прежними дамами, и с их нынешними кавалерами. А так же — когда сосед-студент музыку слушал. Но, так на то и сон, чтобы становиться кем-то другим! По крайней мере, так думала сама спящая девушка, с интересом глядя на огромную, без единого изъяна, Луну.
Было тихо, и только свет огромной и совсем близкой Луны разгонял полумрак; а что, если кошмары — это и есть, когда ты гуляешь по пустынному дому, ставшему захолустьем, и помнишь, что наяву ты вообще-то только что сделал генеральную уборку. Или удивляешься, откуда же здесь лишние квадратные метры, если при покупке или при строительстве их не было, и как же ты теперь будешь здесь уборку делать?
«Это всё ерунда. - подумала Лорка — Сане вот, например, в детстве время от времени кошмар снился. Один и тот же, - огромный заяц, которому она должна была шнурки на ботинках завязывать.»
Чувствуя, что, где бы она ни оказалась, а делать что-то нужно, - ну, не уборку же, в самом-то деле! - девушка открыла дверь, которая, вопреки всем кошмарам, оказалась открытой, а не запертой снаружи на ключ, - и оказалась в длинном коридоре.
Коридор так плавно и незаметно переходил в большой зал, что Лорка не сразу поняла, как кому-то удался такой шедевр архитектурного безумия. В зале было много народа, все сидели за столом, а под высоким потолком горела огромная люстра со свечами.
Собравшиеся, судя по всему, были из знатных; Лорка, притаившаяся в тёмном углу за портьерой, рассмотрела, как тускло поблёскивали то ли алмазы, то ли бриллианты в брошах и ожерельях... Если, конечно, мужчина в костюме мог бы при этом надеть ожерелье или колье. Матово и мягко светилось золото, и только теперь девушка поняла страсть некоторых людей к украшениям, причём неважно, каким. Потому что — это просто очень красиво! Не говоря уже, конечно, о статусности.
- Ну, и что скажешь, король? - вальяжно спросил кто-то, сидящий у очага. Кто это был, - Лорке из её укрытия рассмотреть не удалось, она видела только красивые кудрявые волосы восхитительно-платинового цвета — Будем начинать войну или держать оборону? Сделаем вид, что не заметили исчезновения наших бойцов — или прикинемся, что мы не в курсе, что у нас их пленники?
- Мне тоже очень тяжело терпеть и нелегко ждать. - ответил тот, кого светловолосый назвал королём; правда, он стоял спиной к коридору, а потому не знал, что их тёплая компания обзавелась парочкой не таких длинных, но любопытных ушей — И у меня такое чувство, что я сам пленник, сам посол, не вернувшийся домой и не знающий, что с ним произошло, я — не только солдат, но и любой среди них... но только не король.
- А короли именно так себя и чувствуют. - возразил приятный женский голос, принадлежащий какой-то невидимке — Так что... всё понятно. Мы все с тобой. До конца. И... даже после него.
Лорка попятилась в темноту, чтобы никто не застал её во время такого, скажем, интимного разговора, но тонко чувствующий и сочувствующий и своим, и чужим король резко встал и повернулся в ту сторону, где притаилась девушка. Как это часто бывает во сне, она отлично видела каждую черту его лица, каждую деталь его одежды, но как только она отворачивалась или закрывала глаза, общее воспоминание тут же стиралось.
- Спасибо вам, дорогие друзья. - произнёс он — Я знаю, что вам не будет нужды идти за мной даже на ту сторону... А вместо меня придёт та, кто сейчас присутствует здесь, будучи невидимкой. И никто из здесь присутствующих не умрёт, кроме...
«Кроме кого? - подумала Лорка — Кто же должен умереть? Ох, хоть бы не я!»
Конечно, она не хотела, чтобы кто-то умер... Но умирать самой, как ни крути, не хотелось ещё больше! А что, если это и правда будет страшно, больно и навсегда?
Но испугаться ещё больше Лорка уже не успела, потому что откуда-то послышалась песня. Пел приятный женский голос, и девушка невольно заслушалась. Если у этой придворной певицы такой голос, интересно, какая же она сама должна быть красотка?
На тропе шалфея,
Под багровым клёном,
Тихо плачет фея
В платьице зелёном.
И в долине ветра, -
Там, где суховеи,
Больше нет героев,
Больше нет злодеев.
Сказка рассказалась,
Обернулась былью.
Лента развязалась
Над водою стылой.
Там, где путь заказан, -
Только раз под Солнцем
Будет дверь открыта,
Будет страж отозван.
Хочешь или не хочешь, -
А пути сойдутся.
Чтобы в междумирье
Навсегда...
Дальше странная песня, положенная на незнакомую музыку, прервалась. И даже во сне Лорке стало любопытно: а кто вообще пел? И о чём, извините, шла речь? Сон — мой, а я ничего не понимаю, да и вообще, сама здесь не своя!
Почувствовав, что прятаться в темноте за портьерой вечно не получится, Лорка повернулась и бросилась бежать. Она ожидала увидеть то место, которое приняла сначала за свой дачный дом, но вместо этого оказалась на огромной, должно быть, дворцовой, кухне. Какая-то старая женщина, - очевидно, кухарка, - что-то помешивала в огромном котле и напевала себе под нос: «Даже если вам всего лишь за триста, непременно...»
Что именно происходит с теми, кому за триста лет, девушка уже не узнала, потому что старуха бросила поварёшку в котёл и повернулась к непрошенной гостье.
- Ну, ничего, ты сюда ещё вернёшься! - услышала девушка, прежде чем проснуться.
Когда Лорка открыла глаза, уже рассвело. Луны больше не было, а над садом поднимался бирюзовый розоватый рассвет.