А потом они начали выскакивать из воздуха вокруг нас. Они не были материальными в привычном понимании этого слова. Эхо, призрак, энергетический сгусток. И все они были копиями Самиры. Разных возрастов, с какими-то отличиями во внешнем виде, вроде цвета волос, одежды...
Одна, две, три...десять...
Звуки слились в единый гул, и слова потонули в нём. Но затем всё стихло, и остался только один голос — мой собственный:
Ты снова пришёл. Чтобы снова проиграть. Чтобы снова оставить её одну. Посмотри на её шрам. На глаза. Это монстр, которого ты создал. И теперь он хочет, чтобы ты уничтожил последнее, что осталось от той, кого ты когда-то любил. Проекция, материализовавшаяся по недосмотру! Ошибка, решившая вдруг, что она настоящая!
И не только в виде голоса — прямо передо мной появилась моя копия.
— Заткнись! — сказал я усмехаясь. — Слишком много пафоса! Ты хочешь заболтать меня до смерти? Всё равно вы больше ничего не можете!
Он тоже усмехнулся.
— Ошибаешься! Физической формы у нас нет, но энергии достаточно, чтобы просто не позволить вам пройти дальше. Этого будет достаточно. Когда придёт следующая волна, всё закончится. Её мозг, — он указал на мою Самиру, — не выдержит ещё одного наслоения...
Сами прижалась ко мне, наблюдая за этой весёлой группой. Проекции окружили нас на пандусе пакгауза.
— Тогда и говорить не о чем! — воскликнул я, размахнулся и рубанул фигуру перед собой наискосок по груди. Лезвие, как я и ожидал, прошло сквозь «тело», почти не встречая сопротивления.
Сами ахнула, удивившись, что последствия удара были столь незначительными.
Мой двойник расхохотался, зловеще и громко.
— И что ты этим хотел доказать? — спросил он сквозь смех.
— Послушай, — ответил я. — Это не принадлежит нашему слою реальности. Оно из Пограничья, а значит...
Не успел я закончить фразу, как на его лице появилось замешательство, смех сменился страхом, и он начал исчезать в воздухе, разрываясь, как бумага, подожжённая в нескольких местах.
— А что насчёт вас, девчули?
И они отступили.
И мы побежали.
__________________________________________________________________________________________
___________________________________________________________________
ГЛАВА 9. ПЕТЛЯ ЗАМЫКАЕТСЯ
___________________________________________________________________
Мы пролезли в разлом, зияющий в бетонном заборе, и помчались, скользя, по раскисшему просёлку. Он был прямой, и в конце маячил небольшой железнодорожный мост. Финишная прямая! Но... обычно, когда прямая, да ещё и финишная, то это быстро меняется. Очень быстро.
Самира вроде как оживилась, но я понимал, что она просто собрала все оставшиеся силы для этого броска.
Я уже видел заклёпки на фермах моста, когда к нашему шлёпанью по грязи добавился ещё один звук, который до сих пор иногда мне снится, и я просыпаюсь почти крича.
Скребущий, щёлкающий, с вкраплениями шороха, похожего на прерывистый шёпот.
Скраперы!
Конечно! Разве могло хоть что-то закончиться нормально?
Сами выругалась и... остановилась.
— Хас, стой!
Я пробежал по инерции ещё несколько шагов и тоже остановился.
Обернулся.
— Сами, ты чего? Мы же успеем. Пока они будут телепортироваться...
— Ты забыл? У Купола? Когда нас... сожрали...
И тут я вспомнил...
А ведь реально забыл.
Начисто!
Я отступил к ней.
— Что будем делать?
___________________________________________________________________
ГЛАВА 10. СКРАПЕРЫ
___________________________________________________________________
Скребущий звук нарастал. Он шел отовсюду, в основном спереди и вроде как справа. Самира машинально схватила меня за руку, и я чувствовал, как она дрожит.
— Точно же... я забыл, — сказал я, чтобы хоть как-то перебить этот звук. — Твари повыскакивали мгновенно... — я запнулся, вспоминая ту, другую версию событий, которую видел с катера.
— Теперь они так делают, — тихо ответила Самира. — Если бы побежали, то угодили бы прямо к ним в лапы...
И они появились. Не было... взмах ресниц... и вот они есть. Трое были впереди, перекрывали вход на мост, трое справа, двое слева... меньше, чем в тот раз. Они висели примерно в полуметре над поверхностью, нетерпеливо шевеля щупальцами...
— Как-то их немного, — я сжал рукоятку мачете и сделал пару шагов, загородив Сами.
— Потому что мои... — она запнулась. — Манекены. Делали свою работу все эти годы. Охотились на скраперов. Почти всех перебили. Эти — последние. Самые сильные. Самые хитрые.
Я посмотрел вперед. Мост был уже совсем рядом. Его старые фермы, покрытые ржавчиной и каким-то лишайником, вздымались над неширокой речкой, вода в которой казалась черной, как нефть. До входа на мост оставалось метров пятьдесят открытого пространства дороги и леса, заросшего кустарником, по обе стороны её.
— Бежим, — быстро заговорила Самира. — Направо, прямо на них, а потом обходим с двух сторон и атакуем... Помнишь, как они все заорали там, на реке, когда мы одного сбросили в воду... Может... это их... отвлечёт...
И мы занялись тем, что обычно тут и делаем. Мы побежали.
Трава хлестала по ногам, кустарник цеплялся за одежду. Сзади и сбоку скрежет стал громче, пронзительнее — к нему добавились щелчки, похожие на ломающиеся кости, и влажные, чавкающие звуки приближающихся тварей. Телепортировались они быстро, но по-прежнему были неповоротливы. Сами говорила, это оттого, что им нужно контролировать себя в этом мире, чтобы не быть выброшенными обратно... Даже в Серых Землях, у Купола они должны это делать, а здесь, в Отражении и подавно...
Я не оборачивался. Я смотрел вперёд на троицу этих кальмаро-осьминогов-переростков, которые с каждым шагом становились всё ближе. Рядом бежала Самира — легко, почти не касаясь земли, словно за двадцать лет физические законы Отражения частично перестали на неё действовать.
Пятнадцать метров. Десять. Пять.
И тут скраперы двинулись вперёд. Я отпустил руку Сами и резко свернул в сторону, обходя по дуге одного из них справа. Сами делала то же самое с другой стороны.
Может быть, они и были хитрыми, но соображали они так же медленно, как и двигались. Я увернулся от пары щупалец, которые решили меня схватить, они хлестнули по земле, вырывая куски дёрна, забежал сбоку, ближе к хвосту твари, и начал рубить нижнюю часть туши. У меня было хорошее мачете — тапанга, с расширяющимся к кончику очень острым лезвием... но колоть им было почти невозможно, только рубить. У Сами был скрамасакс, которым как раз колоть было самое оно. И судя по звукам, которые стал издавать скрапер Самиры вместо своих обычных щелчков и бормотаний... эффективность её оружия была выше. Он заверещал, завизжал, совсем как тот, которого мы скинули в воду тогда...
— На тебе, сука! На... тварь бляская! На... ещё! — голос Самиры перекрывал даже визг скрапера.
Я повертел головой. Те двое, что были справа, приближались... те, что закрывали мост — оставались на месте.
Наши с Сами клиенты инстинктивно подались от нас, когда мы их атаковали, зажав того, который был посередине, он цеплялся за них щупальцами, чтобы выбраться, но не особо успешно.
Шкура у скраперов была достаточно толстая, острый тесак Сами проникал глубже, а я только рассёк шкуру в нескольких местах... нужно было применить другой способ. Я сунул конец мачете в рассечение и надавил со всей силы. Через секунду внутри что-то порвалось, и я чуть не упал на тушу, когда мачете вошло внутрь почти на две трети длины. Я налёг на рукоятку, как на рычаг, чтобы нанести больше повреждений. И в этот момент мой скрапер заорал.
Щупальца, которыми он безуспешно пытался меня достать, беспорядочно заколотили по спине, земле, уже бесцельно... от шока.
Визг был мерзкий, но учитывая обстоятельства... Из раны потекла густая полупрозрачная синяя жижа, похожая на гель для душа... и тут же заорал третий, зажатый между нашими, а через полсекунды и приближающиеся двое... и они... да, похоже, они замедлились. Коллективная боль, а может ещё и страх, паника, ужас... что у них там было... сделали своё дело...
— Сами! — закричал я. — Хватит!
Я потянул мачете, но оно почти не поддавалось. Вот же зараза! Упёрся ногой в дёргающегося скрапера и попробовал ещё. Мачете подалось, но очень медленно. Блин, неужели придётся бросить его?
— Сами! — снова закричал я. — Надо сваливать, пока их штырит!
— Да слышу я... Не обязательно так орать, — раздался голос рядом со мной. Я так сосредоточился на извлечении сельскохозяйственного инвентаря из скрапера, что не заметил, как она оказалась рядом.
Она подскочила ко мне, я почувствовал дыхание на своей шее и нежные тёплые руки обхватили мои запястья.
— Тянем-потянем! — сказал я, мы потянули, и на этот раз дело пошло.
Мачете медленно и верно начало выходить из тела, а потом вдруг резко выскользнуло, и мы повалились на сырую землю рядом друг с другом.
__________________________________________________________________________________________
Синопсис финала (от третьего лица)
Часть 1: Прорыв
Хас и Самира достигают грузовой станции. Здесь они сталкиваются с Тенями, принявшими их собственные облики. Эти двойники не атакуют физически, но шепчут Хасу в самую душу: «Ты любишь не её, а призрак. Ту, что ушла. Эта — лишь бледное отражение, застрявшее в ловушке».
Возникает смертельная заминка. Сомнения гложут его. Но в руке он сжимает рукоять мачете — артефакта из мира Пограничья, материального в этом хаосе. Вспомнив свою догадку о встречных временных потоках и природе Теней (они — эхо материальных событий петли), Хас понимает: оружие может разрушить связь, отправить их в пространство между реальностями. Он рассекает одного из них, мачете проходит, как сквозь густой туман, и Тень смеётся, но через несколько мгновений искажается и с тихим криком растворяется, словно разорвалась невидимая нить, привязывавшая его к этому месту. Остальные, увидев это, отступают в страхе. Это не победа, но прорыв. Воспользовавшись моментом они вырываются на просеку.
Часть 2: Мост.
Добежав до небольшого железнодорожного моста, они видят его обманчивую целостность. Самира объясняет: мост — это сама нестабильность. Его поверхность живая, она «рябит», и ступивший на неверную плиту проваливается в «реку» — чистую область забвения, стирание из всех нарративов.
Преследователи теснят их. Переход через мост становится танцем на краю небытия, где каждый шаг — прыжок веры. На той стороне, уже у Купола, они видят силуэт — того самого человека из снов Самиры. Он молча указывает рукой в сторону. Там, в туманной дымке, они видят проекцию — самый первый вход Самиры в Купол. Мгновенное понимание охватывает Хаса: это не воспоминание. Это ключ. Проекция показывает не просто факт, а желание, которое её породило — её отчаянную тоску «начать всё сначала». И это желание столкнулось с его позже данным обещанием.
Времени на раздумья нет. Она не может пересечь границу Отражения и Серых земель, где находится Купол. Он не пускает её. Появляются скраперы (теневые паразиты) и почти сразу «манекены». Между ними начинается сражение, но это лишь очень короткая передышка — как только все скраперы будут заморожены, они обратят своё внимание на Хаса. Он говорит Самире, чтобы она возвращалась в дом. Самира в отчаянии: «Я не знаю, что сказать ему... Что пожелать?». Хас обнимает её, целует и говорит последние слова в этой реальности: «Ничего не нужно. Всё уже сказано. Я помню своё обещание».
Часть 3: Исполнение обещания.
Хас входит в Купол один. Он не загадывает нового желания. Он предъявляет Куполу уже существующее, данное когда-то слово: «Я всегда буду с тобой». Он думает не о спасении, не об изменении прошлого, а только об этом обещании. О присутствии.
Купол воспринимает это не как просьбу о личном счастье, а как абсолютную, вневременную установку. Он исполняет её с буквальной, ужасающей и прекрасной точностью.
Сознание Хаса растворяется. Его осознанное «Я» остается в буфере Купола — ядром, вокруг которого клубится туман. Но его воля, его обещание, разлетается волной по всем 561 итерации петли, по всем «где и когда» Самиры. Он не становится героем в этих историях. Он становится фактором среды: внезапно появившимся зонтом в дождь, случайно задержавшим её на минуту автобусом, вовремя найденной в кармане конфетой, незнакомцем, не давшим ей упасть на скользкой лестнице. Мелочи. Ничто, что меняет сюжет. Но всё, что меняет эмоциональный фон, снижает градус отчаяния, дарит мимолетную, необъяснимую теплоту.
В каждой петле, начиная с последней (561-й), её отчаянное желание «всё изменить» постепенно теряет свою ядовитую силу. Ей становится достаточно хорошо, чтобы не делать рокового шага. Петли одна за другой, снизу вверх по временной шкале, начинают размыкаться.
Часть 4: Очищение. Анти-Волны
Самира в Отражении, вернувшись в дом, сначала не чувствует ничего, кроме новой, страшной пустоты — Хаса нет. Она в ужасе ждёт 562-ю волну, мучительный прилив чужих воспоминаний.
Но волна не приходит. Вместо этого, через 13 дней, она ощущает... облегчение. Как будто тяжёлый груз с души сняли. Это исчезла самая поздняя петля, а с ней — порождённые ею Тени и пласт чужой боли в её памяти.
Так начинается обратный отсчёт. Анти-волны. Каждые 13 дней (потом интервалы сокращаются) ещё одна петля гаснет, ещё один слой чуждых воспоминаний испаряется, ещё одна часть сознания Хаса, выполнив свою миссию, возвращается в буфер Купола. Её собственная память проясняется, шрамы на душе затягиваются. Она молодеет не физически, а сущностно, возвращаясь к тому «я», которое впервые ступило в Отражение — напуганному, но целому.
Часть 5: Схождение Миров.
Когда гаснет последняя, самая первая петля, происходит Великое Схождение. Пограничье, Серые Земли и Отражение, более не разрываемые противоречиями петель, сливаются в один цельный, стабильный мир. Тени и Скраперы, лишённые питательной среды, исчезают навсегда. Солнечный свет впервые пробивается сквозь вечный туман, на камнях прорастает зелень.
В этот момент Купол, выполнив свою функцию, «выплёвывает» теперь уже цельное сознание Хаса — но не к ней, а в параллельное Отражение, бывшее её зеркальной копией, которое много лет двигалось навстречу во встречном временном потоке. Теперь эти миры, как две шестерёнки, наконец сцепляются.
Самира, чья память теперь ясна, внезапно понимает. Она вспоминает его последние слова и осознаёт: он тоже здесь. И он заплатил за её свободу собой.
Она отправляется на поиски. Не зная куда, она просто идёт, доверяясь интуиции и едва уловимой нити, которая теперь тянется в её сердце. Его путешествие — это движение «назад» во времени этого нового мира, её — «вперёд». Они идут навстречу друг другу через годы и расстояния возрождающегося мира.
Финальная сцена: «Я знала»
Она сидит на обрывистом берегу широкой, спокойной реки. Вдали, в лучах закатного солнца, виднеются силуэты города. На ней — то самое чёрное платье в белый цветок и кожанка, волосы заплетены в тугую косу, как на той картине, что существовала только в их общем, никому не принадлежащем воспоминании. Она смотрит на воду, лицо спокойно.
Сзади раздаются шаги. Твёрдые, неторопливые. Она не оборачивается. Губы трогает лёгкая улыбка.
— Я знала, что ты придёшь, — тихо говорит она.
Шаги замирают прямо за её спиной. Пауза, в которой слышен лишь ветер и плеск воды. Потом звучит его голос, немного хриплый от долгого молчания, но тёплый и без тени сомнения:
— Я же обещал.
Он опускается рядом на камень. Их плечи соприкасаются. Они не смотрят друг на друга, их взгляды устремлены на реку, на город, на их новый, живой, неповторимый и общий мир. Не нужно слов. Обещание, разбросанное по бесконечности вероятностей, собралось в одну, единственную, непреложную точку здесь и сейчас. Петля разомкнута. Тени исчезли.
Они всегда вместе.
КОНЕЦ.