Акт I. В котором просветлённое тело напоминает о своих земных нуждах.
Маргарита лежала на шезлонге у бортика бассейна в фитнес-клубе. В ней ещё пело индийское солнце. Месяц в ашраме — йога на рассвете, тишина, вегетарианская пища, пение вед, разговоры о душе. Она вернулась наполненной, лёгкой, но с одним неожиданным открытием: её тело, просветлённое и умиротворённое, вдруг отчётливо, почти нагло заявило, что помимо праны и медитаций ему, оказывается, до сих пор нужны простые человеческие прикосновения. Оно тосковало не по любви, а по мастерски сыгранному дуэту плоти. По тем самым прикосновениям, от которых мир растворялся.
Эту мысль она и выкладывала теперь перед Катей, попивая сок через соломинку. — Я просто погорячилась тогда, — рассуждала Маргарита, наблюдая за пловцом, бороздящим туда-сюда просторы бассейна — Зачем я всё усложнила с отелем и прогулками? Устроила бы ему тихий уют дома, мы получили бы то, что хотели, и все были бы счастливы. Чего мне этот праздник дался? Я же умею праздники и с подругами устраивать. А вот секс… его с подругами не устроишь, и это как абсолютное взаимопонимание без слов, - мечтательно вздохнула Маргарита. - А он… он знал язык тела в совершенстве. Как родной. — Ты хочешь сказать, что просто позвонишь ему? Для… урока утраченного языка? — Катя смотрела на неё с тихим ужасом, будто та собралась тушить пожар бензином.
- Почему нет? Мы оба взрослые. Романтику я к этому пришивать больше не собираюсь. Я хочу просто секса. Вот как мужчины. И вообще, секс, это как… — она искала сравнение, — как завершить сложную асану. Есть в этом глубокая, чистая физиология и удовлетворение.
— Марго, — вздохнула Катя. — Позволь мне, как подруге, а не психологу, напомнить тебе его диагноз. Он не «взрослый». Он — вечный мальчик с пропеллером. Его мотивация — не взаимный обмен, а пополнение запасов внимания в своём форте. Ты для него не равный партнёр, а либо Мама с вареньем (которая должна его ждать, утешать и восхищаться), либо Вражеский штурм (если ты вдруг захочешь своего). Его «тонкая эмоциональная нить» — это односторонний канат, за который только он может дёргать, когда ему нужно тепло. Ты хочешь просто секса, а он привезёт тебе целую коробку с обидами, требованиями к твоему настроению и сложной логистикой своих чувств. Он не услышит твое «просто». Он услышит «его не ценят». И включит режим обиженного гения. Именно поэтому ты его и заблокировала, помнишь? Но похоже, что Маргарита не очень соглашалась с Катей. — Я передумала, - произнесла она, томно, глядя на воду.
И в этот момент она поменялась в лице. Её глаза расширились, рука дернулась и едва успела перехватить стакан со свежевыжатым соком, который всё же пролился ей на халат. Соломинка вывалилась из её приоткрытого рта. Катя в недоумении посмотрела в сторону взгляда Маргариты. Мужчина, плавающий красивым, мощным кролем, доплыл до бортика, подтянулся и выпрыгнул из воды. Он уже снял очки, и стряхивал рукой с волос воду.
Марго, ты чего? - Катя перевела взгляд на подругу.
Это Дима - прошептала та. Тело Маргариты, ещё помнящее совместные с ним асаны, отозвалось на его вид глубоким, животным узнаванием, - Эталон.
Дай мне свой халат. Быстрее.
О нет, не делай этого, - попыталась остановить подругу Катя.
Полевые испытания теории, — шепнула она Кате, уже поднимаясь. Разум был на стороне подруги, но плоть, напоённая индийским солнцем и голодная по его мастерству, уже сделала свой выбор.Марго гордо стряхнула остатки сока с халата и направилась в сторону шезлонга, у которого Дима вытирался полотенцем.
Акт II. В котором план «чай и переход к главному» вступает в силу
Проходя мимо Димы, Маргарита будто случайно подскользнулась около него. Он успел ее поддержать.
Ой, извините, - сказала Маргарита. Дима? Ты? Ну надо же какие бывают встречи! Откуда ты здесь? - Народная артистка позавидовала бы сыгранному ей удивлению.
В его глазах промелькнула не радость. Маргарита заметила в них быстро просканировавшую её настороженность, будто он проверял, не несёт ли она в руках свёрток с требованиями. — Маргарита. Неожиданно, — кивнул он сдержанно. — Неожиданно, -повторила она.- Откуда ты здесь? — Да, размяться нужно после перелёта, — сказал он, и добавил, как бы между делом: — Я, кстати, в том же отеле. Привычка. Всегда там, когда в Москве.
Она включила всё обаяние, которое у неё было — лёгкое, без налёта прошлых обид. Говорила о случайности, о приятных воспоминаниях, тонко намекая на ту самую «неповторимость», которая так льстила его внутреннему Маэстро. Играла по его старым, знакомым нотам. И он начал поддаваться, оттаивать под струями её внимания. Тогда она небрежно предложила: — Может, зайдёшь ко мне? Выпьем чаю. Я же рядом, в соседнем доме. Он немного помедлил, но кивнул. Её план казался простым :никаких сложностей, лёгкий флирт, переход к главному. Без усложнений.
Акт III. В котором практика расходится с теорией по всем пунктам.
Её квартира пахла незнакомой ему смесью ароматных индийских палочек и знакомого уюта. Как только дверь закрылась, он сбросил маску человека, держащего себя в тонусе, и включил другой режим — «уставший странник, жаждущий пристанища».
— Выдохся совсем, — сказал он, опускаясь на диван. — Гонка. Все эти люди… Иногда просто нужно, чтобы тебя… просто обняли и оставили в покое. Понимаешь?
Маргарита, следуя изначальному замыслу, решила дать ему это пристанище. Она направилась к столу.
— Сейчас я тебе чаю сделаю. Успокоительного, — сказала она мягко, включая чайник. — Расскажи, что было.
Он смотрел на её спину, и в его взгляде боролись две вещи: благодарность за внимание и та самая заноза старой обиды.
— Спасибо, — пробормотал он. Пауза повисла густо. Потом он не выдержал. — А знаешь, Марго… Я тогда очень расстроился. Я думал, у нас что-то… особенное. А ты сразу со своим «отелем» и «прогулками». Как будто я тебе гид, а не… человек.
Она повернулась, держа в руках две чашки.
— Дима, я тогда, может, погорячилась. Просто мне очень хотелось праздника. Но сейчас-то мы здесь. - Она протянула ему чашку с только что заваренным чаем, не предупредив, что она очень горячая. Он взял чашку с блюдца, и в тот же миг дёрнулся, едва не выронив. Горячий чай обжег пальцы.
— Ай! Чёрт! Горячо же! — вырвалось у него, и он сердито поставил чашку на стол.
В его глазах вспыхнула не просто досада, а та самая старая, знакомая обида, мгновенно раздувшаяся до размеров катастрофы. Её небрежность, её нечуткость — всё это он встроил в свою картину мира. Даже в таком пустяке как чай — она не может быть достаточно внимательной к нему.
— А тебе, получается, нормально вот так взять и заблокировать меня, — он многозначительно посмотрел на неё, — а теперь, когда понадобилось, разблокировать, напоить чаем и сделать вид, что ничего не было?
— Дим, ну какая акула тебя укусила? - попыталась она перевести все в шутку.
— Акула? Нет, милая. Я просто пытаюсь понять правила. То хочешь праздника с отелем, то — тишины с чаем. Лицемерие, однако. Какой твой следующий ход, Марго? Просто любопытно.
— Какой ход? Да никакого «хода», Дима! — Маргарита почувствовала, что теряет нить, и решила говорить прямо, начистоту, как и планировала изначально. — Я просто думала… ну, мы оба взрослые. У тебя есть потребность, у меня — тоже. Можно же просто… получить удовольствие. Ты же об этом писал мне тогда.
— Просто удовольствие? Я для тебя что, услуга? После которой можно снова в чёрный список? Это самое чёрствое и циничное, что я слышал!
— Карлсон, ну что ты жужжишь, как обиженный пропеллер? - Маргарита совершила роковую ошибку. Он замер, а затем его лицо исказилось от злости. Сравнение с этим инфантильным, нелепым образом, задело его самое больное — его самооценку взрослого, успешного, сложного мужчины.
— Ты думаешь, это смешно?
— Дим, я…
Маргарита почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она предложила чай и слушание — классическую женскую тактику создания атмосферы. А он увидел в этом манипуляцию.
— Я просто хочу быть с тобой — попыталась она сохранить спокойствие.
— И нам может быть хорошо вместе, как тогда.
— Как тогда? — он горько усмехнулся. — Ты хочешь «взаимного удовольствия», а я… я хочу, чтобы меня хотели не за классный секс, не за то, что я тебе устраиваю праздники, а просто. Без этих твоих… расчетов.
В его глазах промелькнуло то самое выражение, о котором говорила Катя — обиженного гения, чью «тонкую эмоциональную нить» использовали как верёвку для бытовых нужд.
— Милый, я вообще не понимаю тебя, — наконец не выдержала Маргарита. — Это говоришь мне ты? мужчина, у которого было пятьсот женщин?
— При чём здесь это?! — теперь это был уже чистый взрыв. — Это не имеет никакого отношения! Это была… жизнь. А с тобой было иначе! Было что-то настоящее, глубинное! А ты сводишь это к… к физиологии! Ты обесцениваешь всё, что было между нами!
Маргарита «выпала в осадок». Она стояла, чувствуя, как её реальность трещит по швам. Она наконец- то приняла решение играть на его территории — территории простого, логичного, взаимного влечения. Той самой территории, из-за которой у него, вероятно, и были те самые пятьсот женщин. Но теперь он внезапно сменил поле, язык и правила игры. Её прагматичное предложение он объявил святотатством, её откровенность — цинизмом. Она чувствовала себя так, будто подошла к теннисному корту, а он внезапно потребовал играть в шахматы, да ещё и обвинил её в том, что она неправильно держит ракетку. Маргарита замерла. Не от обиды, а от понимания. Катя была права на все сто.
— Дима, но ты же сам писал тогда, что хочешь просто приехать ко мне. Все честно, без игр. Ну что опять не так?- Маргарита тоже начала злиться.Похоже, что на этот раз они поменялись ролями. Теперь сверток с требованиями был в его руках.
— Без игр? — он фыркнул, беря куртку. — Ты только что сама начала игру. Всё ясно.
Он не стал дожидаться ее ответа. развернулся и вышел, громко хлопнув дверью её квартиры.
Из колонки лилась песня Натали Субботиной - “настоящий мужчина”
Ты один такой. Мой. Настоящий мужчина.
Я расправляю крылья, за все тебе спасибо.
Ты мой любимый герой, ты мой мужчина
Я у твоих ног, и все преодолимо
Маргарита улыбнулась. И странным образом, она не чувствовала ни горечи, ни разочарования. Она чувствовала… комизм ситуации. Она поставила рискованный опыт, и он дал результат. Вечный мальчик не способен на взрослый договор.
Она набрала Кате. — Всё. Кинул, — сказала Маргарита, отхлебывая чай. — Опять. Сперва обиделся на праздник и сбежал в Красноярск через Питер. Теперь — обиделся на чай и сбежал в… эээ… , куда он там обычно сбегает. Пауза. В трубке было тихо. — Ну что, — наконец спросила Катя безжалостно. — Ты теперь поняла, почему его не надо было разблокировать? Не для того, чтобы наказать. А для того, чтобы не дать ему возможности кинуть тебя ещё раз. — Поняла, — тихо ответила Маргарита. — Я, кажется, нашла его спусковой крючок. Это любое моё «хочу». Хочу праздник — щёлк, улетел. Хочу чай — щёлк, обжёгся. Хочу его — щёлк, хлопнул дверью. Видимо, я для него как красная тряпка для быка, только бык этот ещё и с пропеллером, чтобы быстрее смыться.
"Кате хорошо, — подумала Маргарита, кладя трубку. — Она психолог. Она не косячит. И уж точно своих «Карлосонов» в белый список не перемещает".