Символ роскоши и инноваций, дрезденский «Хрустальный завод» Volkswagen, прекращает выпуск автомобилей. После 23 лет работы конвейер остановится 16 декабря. Это первое в истории закрытие предприятия концерна в Германии с 1936 года, знаковое событие для всей автопромышленности.
Открытый в 2002 году, завод в Дрездене с самого начала был особенным. Его прозвали «Стеклянной мануфактурой» (Gläserne Manufaktur) за футуристичный прозрачный дизайн. Это был не просто цех, а шоу-рум и символ амбиций VW, где вручную собирали флагманский лимузин Volkswagen Phaeton — автомобиль, бросивший вызов Mercedes S-Class.
Но коммерчески проект не стал массовым. За все время здесь выпустили лишь около 200 000 автомобилей (Phaeton, потом Bentley Flying Spur, Volkswagen e-Golf и, наконец, электрокар ID.3). Это капля в море по меркам группы, выпускающей миллионы машин в год.
Почему закрыли? Три причины
- Экономическая необходимость. VW, как и весь немецкий автопром, давит груз высоких издержек. Концерн затягивает пояса, сокращая миллиарды евро из бюджета и 35 000 рабочих мест по стране. Нерентабельное мелкосерийное производство в Дрездене стало одной из жертв.
- Провал Phaeton и смена эпох. Изначально завод создавался под конкретную модель — роскошный Phaeton. Его низкие продажи так и не окупили инвестиции. А переход на сборку электромобилей ID.3 не потребовал такой эксклюзивной площадки.
- Стратегический разворот на Китай. Пока в Германии закрывают заводы, VW открывает первый полномасштабный R&D центр за её пределами — в Хэфэе, Китай. Будущее — за быстрыми и дешевыми разработками для самого важного рынка.
Что будет с легендарным зданием?
Полной «смерти» не будет. Здание сохранит дух мобильности, но в новом качестве:
- Комплекс передадут Дрезденскому техническому университету. Здесь создадут центр по робототехнике, ИИ и микроэлектронике.
- Останутся центр выдачи автомобилей и экскурсии для туристов. «Стеклянная мануфактура» станет музеем и окном в цифровое будущее концерна.
Остановка конвейера в Дрездене — это не просто оптимизация бизнеса. Это конец целой философии, согласно которой Volkswagen мог позволить себе самые смелые и убыточные проекты ради престижа. На смену «хрустальной мечте» приходит эра жесткого прагматизма, где выживает только то, что приносит деньги и соответствует новым, более суровым правилам игры.