Совсем недавно уважаемый профессор Владимир Менделевич с коллегой опубликовал статью на данную тему (Менделевич В.Д., Нестерина М.К. Случай суицида, спровоцированного гиперчувствительностью к селективным ингибиторам обратного захвата серотонина. Психиатрия и психофармакотерапия. 2025; 6: 66–70).
В данной публикации утверждается, что, цитата:
«Суицидогенный побочный эффект применения антидепрессантов, в особенности селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС), до настоящего времени находится в центре острой научной дискуссии. Большинство исследований подтверждают вероятность появления у пациентов суицидальных мыслей, намерений и попыток в начале антидепрессивной терапии, вследствие чего в клинических рекомендациях по психофармакотерапии указывается на необходимость на начальном этапе лечения назначать СИОЗС «под прикрытием» анксиолитиков и/или титровать дозы. Данная рекомендация исходит из представления о том, что источником суицидогенного поведения может становиться усиление тревоги, вызванное приемом СИОЗС».
И далее:
«...Наиболее строгим предикторам возникновения суицидальных идей и попыток суицида на фоне терапии антидепрессантами относятся такие факторы, как начало терапии с высоких доз, отсутствие ответа на лечение, наличие попыток суицида в прошлом, коморбидная соматическая патология и злоупотребление психоактивными веществами. Кроме того, причинами повышения показателей суицидальности после назначения терапии также могут являться сокрытие суицидных мыслей пациентами до начала лечения и гиподиагностика биполярного аффективного расстройства».
В приведенном в публикации кейсе указано, что пациентке-подростку, девушке Александре 13 лет, с симптомами депрессии было назначено:
«...Флувоксамин (12,5 мг в сутки) и алимемазин (5 мг на ночь). На фоне некоторой внешней стабилизации эмоционального состояния неожиданно и не вполне мотивированно возникли мысли о нежелании жить, и с суицидальной целью Александра выпила все имевшиеся у нее психотропные лекарства. Бригадой скорой медицинской помощи была доставлена в реанимационное отделение городской больницы с диагнозом «отравление лекарственными средствами, депрессия умеренной степени выраженности»».
Описывая своё состояние, Александра свидетельства так, цитата:
«В какой-то момент стало совсем невыносимо – усилилось ощущение внутреннего беспокойства и внутреннего перевозбуждения («это нельзя назвать тревогой – скорее неусидчивость, невозможность найти, как и куда поставить ноги, стремление суетиться и ходить по комнате»). Из-за непереносимой тяжести такого состояния неожиданно для себя решила покончить с собой и приняла все имевшиеся у нее лекарственные препараты. В тот момент никого дома не было – чуть позже мама, заподозрив неладное, вернулась с работы домой и застала дочь спящей глубоким сном, рядом на тумбочке лежали пустые блистеры от лекарств. После того, как Александра очнулась в реанимационном отделении, она осознала, что совершила ошибку, которая могла стать трагической. Была переведена в детское отделение психиатрической больницы, где проходила лечение в течение месяца с диагнозом «депрессивный эпизод»».
Через несколько лет пациентка Александра будучи в возрасте 22 лет, так задним числом осмыслила то, что с ней случилось в возрасте 13 лет.
Цитата:
«Обращение к психиатрам в 13-летнем возрасте объясняет подростковым кризисом и конфликтами с матерью. В тот период сниженное настроение в большей степени проявлялось вялостью, усталостью, неспособностью радоваться чему бы то ни было, нарушениями сна. Явных суицидальных мыслей и намерений не отмечалось – никогда не планировала совершить самоубийство. Объясняет, что суицидальная попытка (отравление), совершенная ею в 13-летнем возрасте, произошла неожиданно для нее самой и не была обусловлена какими-либо жизненными проблемами или психотравмой. Убеждена, что это случилось по причине того, что появились «невыносимые побочные явления» от приема антидепрессанта (флувоксамина). Этот препарат вызвал «крайне тягостные переживания – неусидчивость, взбудораженность, панику в сочетании со странными видениями, вегетативными кризами, потливостью и нарушением сознания». Сообщила, что сходное состояние, но меньшей интенсивности испытывала каждый раз, когда ей назначались антидепрессанты из группы СИОЗС даже в малых дозах, или когда врачи увеличивали дозы до терапевтических. Вне использования этих лекарств «никогда ничего подобного не переживала».
Итак, попробуем подвести некоторые итоги – у пациентки действительно развилось крайней болезненное состояние, причем после первого приема сравнительно небольшой дозы лекарственного препарата.
Однако проблема заключается в том, что антидепрессанты (и ещё в большей степени антипсихотики) в качестве побочного эффекта вызывают у ряда пациентов приступы острой акатизии.
Акатизия (приставка «а», обозначает отрицание, а корень «катос» – сидение) – болезненная потребность совершать движения, что на практике проявляется как неусидчивость, невозможность найти себе место (сел - хочется встать, встал - хочется - сесть и т.д.), а также как тревожное состояние.
Зачастую, сообщения о «тревоге» после начала лечения СИОЗС и СИОЗСН – это сообщение о акатизии.
Многие пациенты вообще плохо понимают, что они чувствуют и не могут точно дифференцировать свои аффекты.
Например, на фоне начала антидепрессивной терапии они ощущают напряжение, нарушение сна (многократно пробуждаются среди ночи (как будто их кто-то разбудил), а затем снова засыпают, а иногда и совершают стереотипные движения ногами (похоже на «синдром беспокойных ног»).
Это состояние общего двигательного беспокойства и потребности в движении, обычно не имеет аналогов в обычной жизни (так как движение тут «бессмысленно», не приносит разрядки) и воспринимается пациентами как тревожное состояние.
У некоторых людей развиваются неприятные сенсорные ощущения в теле, ощущение ломоты в суставах и чувство, что надвигается катастрофа (ужасание, катастрофизация).
Пациенты квалифицируют это незнакомое им ранее состояние как «тревогу» или как «беспокойство» и соответствующим образом, жалуются на это своим врачам.
Врачи услышав слово «тревога», зачастую даже не пытаются уточнить, а почему и на основании чего пациент так думает, игнорируя аспекты внезапной и неприятной потребности в движении.
В целом, акатизия, как правило, либо недодиагностируется, либо диагностируется неправильно, что является серьезной проблемой, поскольку может привести к различным неблагоприятным последствиям.
Суицидальность данной пациентки возникла не на фоне тревоги (тревога тут разумеется, есть и она вторична), а на фоне акатизии, которая в свою очередь возникла как реакция на прием антидепрессанта.
Действительно, по ряду литературных данных суицидальные нежелательные реакции обычно возникают в течение первой недели (в 71% случаев) или первых 2 недель (93%) после начала приема лекарства или после увеличения дозировки антидепрессанта.
Особые клинические признаки этого опасного побочного эффекта включают в себя нарастающее беспокойство, эго-дистонные мысли о самоубийстве или суицидальные побуждения и импульсивность.
Важный момент для дифференциальной диагностики заключается в том, что пациенты, переживали эти суицидальные мысли и побуждения на фоне антидепрессивной терапии как странные, чуждые и не характерные для себя (что напоминает симптомы навязчивости при ОКР).
Дело в том, что ещё некоторые время назад, наличие такого опасного побочного эффекта от СИОЗС или СИОЗСН просто отрицалось.
Если у человека, получающего СИОЗС или СИОЗСН, начали возникать такие идеи, то их интерпретировали как исключительно как проявление той болезни, из-за которой человек вынужден был получать антидепрессивную терапию (например, депрессии).
Однако, вероятно, это не так. Вызываемая приёмом антидепрессантов акатизия имеет самостоятельный просуицидальный потенциал.
Надеюсь, Вам понравилось то, что я делаю. Поддержать меня как автора можно подпиской на канал и/или доброжелательным комментарием под публикацией. Если Вы просто поделитесь этим материалом или информацией со своими друзьями и знакомыми, то это тоже будет не менее прекрасно.
© Автономов Денис, 2025
Источники: Менделевич В.Д., Нестерина М.К. Случай суицида, спровоцированного гиперчувствительностью к селективным ингибиторам обратного захвата серотонина. Психиатрия и психофармакотерапия. 2025; 6: 66-70.
Susanne Stübner, Renate Grohmann, Waldemar Greil, Xueqiong Zhang, Bruno Müller-Oerlinghausen, Stefan Bleich, Eckart Rüther, Hans-Jürgen Möller, Rolf Engel, Peter Falkai, Sermin Toto, Siegfried Kasper, Alexandra Neyazi, Suicidal Ideation and Suicidal Behavior as Rare Adverse Events of Antidepressant Medication: Current Report from the AMSP Multicenter Drug Safety Surveillance Project, International Journal of Neuropsychopharmacology, Volume 21, Issue 9, September 2018, Pages 814–821, https://doi.org/10.1093/ijnp/pyy048 https://academic.oup.com/ijnp/article/21/9/814/5043110
Collier J. Let Them Eat Prozac. BMJ. 2004 Feb 14; 328(7436): 411. PMCID: PMC341407.
N. Zareifopoulos, M. Katsaraki, P. Stratos, V. Villiotou, M. Skaltsa, A. Dimitriou, M. Karveli, P. Efthimiou, M. Lagadinou, D. Velissaris Pathophysiology and management of Akathisia 70 years after the introduction of the chlorpromazine, the first antipsychotic. Eur Rev Med Pharmacol Sci Year: 2021. Vol. 25 - N. 14. Pages: 4746-4756. DOI: 10.26355/eurrev_202101_26386
https://www.europeanreview.org/article/26386
Kane, J. M., Fleischhacker, W. W., Hansen, L., Perlis, R., Pikalov III, A., & Assunção-Talbott, S. (2009). Akathisia: an updated review focusing on second-generation antipsychotics. Journal of clinical psychiatry, 70(5), 627. https://www.psychiatrist.com/jcp/akathisia-updated-review-focusing-second-generation/
Lohr JB, Eidt CA, Abdulrazzaq Alfaraj A, Soliman MA. The clinical challenges of akathisia. CNS Spectr. 2015 Dec;20 Suppl 1:1-14; quiz 15-6. doi: 10.1017/S1092852915000838. PMID: 26683525.
https://www.cambridge.org/core/journals/cns-spectrums/article/abs/clinical-challenges-of-akathisia/666A3F2C382C7A928C5029703B11DD18
#лекарства
#акатизия
#влечение_к_смерти
#антидепрессанты