Вечером 2023 года жительница Екатеринбурга открыла ВКонтакте и увидела пост. Фото маленькой девочки с трубками в носу, подпись: «Срочно нужна операция в Германии, осталось три дня». Реквизиты карты Сбербанка, сумма собрана наполовину. Она перевела пять тысяч рублей. Через неделю пост исчез, страница заблокирована. Деньги ушли.
Такие истории повторяются ежедневно. Соцсети заполнены просьбами о помощи больным детям. Большинство — от реальных семей, не знающих о фондах. Но часть — работа организованных групп, копирующих чужие беды.
Благотворительность в России растет с 2010-х. Фонды вроде Русфонда или «Подари жизнь» собирают миллиарды через прозрачные счета. Люди привыкли жертвовать по SMS или на сайтах. Параллельно появились личные сборы в соцсетях. ВКонтакте и Telegram позволяют создать группу за минуты, разместить фото и реквизиты.
В 2020–2021 годах, во время пандемии, число постов о помощи выросло. Люди сидели дома, ленты заполнились историями. Мошенники заметили возможность. Они начали искать в открытых источниках фото больных детей — из старых новостей, иностранных сайтов, даже из архивов фондов.
Один пост строится просто. Берут фотографию ребенка из статьи пятилетней давности. Добавляют выписку из больницы, скачанную и отредактированную в Photoshop. Меняются диагнозы: рак крови, СМА, редкие генетические заболевания. Текст пишут эмоциональный: «Врачи дали мало времени», «Клиника ждет оплату». Указывают карту или кошелек QIWI.
Страницу ведут от лица мамы. Профиль новый, друзей мало, посты только о сборе. Репосты покупают в сервисах накрутки — за тысячу рублей сотни поделившихся. Алгоритмы соцсетей поднимают пост вверх.
Деньги поступают мелкими переводами: 500, 1000, 3000 рублей. За неделю набирается 200–500 тысяч. Когда сумма значительная, страницу удаляют. Карту блокируют или переводят на другую.
В 2022 году в Воронеже раскрыли группу. Трое молодых людей из разных городов координировались в Telegram-чате. Один искал фото в интернете, второй редактировал документы, третий вел страницы. За год собрали около трех миллионов рублей. Жили на эти деньги, покупали гаджеты.
Они использовали реальные истории, но старые. Фото девочки из 2018 года, уже вылеченной фондом. Выписку подделывали, меняя даты. Посты размещали в региональных группах: «Помогите воронежской семье».
Почему это работало долго. Переводы анонимны. Банки не проверяют назначение платежа «на лечение». Соцсети реагируют медленно. ВКонтакте блокирует по жалобам, но новые страницы появляются сразу.
Жертвы редко обращаются в полицию. Суммы небольшие, стыдно признавать обман. Плюс сомнения: вдруг помощь реальная.
В 2024 году специалисты F.A.C.C.T. нашли 21 фейковый сайт, копирующий фонды. Там сборы на те же детей, но реквизиты мошенников. Рассылали ссылки по email и в мессенджерах.
Схема эволюционировала. Теперь используют ботов. В Telegram создают каналы с историями, подписчиков накручивают. Донаты через ботов на анонимные кошельки.
Один случай из 2023-го. В Instagram страница «Мама Анечки». Фото ребенка с онкологией из иностранного источника. Собрали 800 тысяч за месяц. Владелица — женщина из Подмосковья, без детей. Деньги тратила на аренду квартиры и одежду. Раскрыли по жалобе фонда, чье фото украли.
Она регистрировала карту на подставное лицо. Переводила на крипту. След потерялся.
Фонды борются сами. Русфонд ведет рубрику «Мародеры», разоблачая кражи фото. ВКонтакте по запросу проверяет документы и блокирует.
Но объем огромен. По оценкам экспертов Общественной палаты, до 30% личных сборов подозрительны.
В 2025 году появились новые вариации. Мошенники копируют реальные сборы фондов, меняя реквизиты. Жертва думает, помогает проверенной организации.
Один пример: сбор на ребенка с СМА. Реальный фонд закрыл его, ребенок получил лекарство. Через месяц появляется пост с теми же фото, но картой частного лица. Собрали еще 400 тысяч.
Родители узнали случайно, от доноров.
Раскрытие начинается с жалоб. Донор переводит, потом ищет отчет — нет. Пишет в фонд — не их сбор. Фонд подает в полицию.
Но дела редки. Нужно доказать умысел. Суммы дробят, чтобы не крупный размер.
В 2024-м в Москве осудили организатора. Собрал 1,5 миллиона на несуществующего ребенка. Получил условный срок.
Банки начали реагировать. Сбербанк блокирует карты по сигналам о мошенничестве.
Соцсети улучшили модерацию. ВКонтакте требует документы для сборов свыше определенной суммы.
Но схема живет. Новый профиль, новое фото, новая история.
Доноры меняют поведение. Проверяют по поисковикам: имя ребенка + диагноз. Если только в соцсетях — подозрительно.
Переводят через фонды. Там экспертиза, отчеты, договоры с клиниками.
В одном случае 2025 года группа из трех человек собрала 2 миллиона в Telegram. Использовали видео реального ребенка из YouTube, добавили текст. Раскрыли по IP, когда один вывел на свою карту.
Арест, но деньги уже потрачены.
Система держится на доверии. Люди видят фото, читают текст, переводят импульсивно.
Мошенники знают психологию: urgency, empathy, малые суммы.
Страница исчезает, деньги распределяются.
Остается пустая лента и заблокированная карта.
Теперь понятно, как посты появляются внезапно, набирают репосты и пропадают с суммами.
Почему фото повторяются в разных регионах.
Как небольшие переводы складываются в доход.
И почему следы теряются в анонимных кошельках.
Если интересно, как такие истории остаются незаметными. Подписывайтесь!