Мы привыкли думать, что герои живут в прошлом. В «Одиссее», в трагедиях, в эпосе — там, где мир ещё был большим, опасным и требовал от человека поступка.
Героизм тогда был нормой мышления. Доблесть (aretē) означала способность выйти за пределы частного «я». Совершить поступок, который больше тебя. Принять риск, судьбу, ответственность — и не спрятаться. Марк Аврелий писал в «Размышлениях»:
«Совершай каждый поступок так, словно он — последний в твоей жизни»
Тогда человеческая мысль жила в беспредельности — она не знала укрытий, не искала границ и потому была соразмерна миру, огромному, опасному и удивительно красивому. Сегодня мы живём в эпоху домиков. Комфортных, индивидуальных, хорошо изолированных.
Героическое исчезает, когда человек перестаёт думать большими категориями. Когда он боится сильных чувств, радикальной честности и той правды, которая может потребовать изменения жизни. Плутарх писал, что Александр Македонский с юности предпочитал «дела, достойные памяти» богатству и спокойствию.
Это и есть античное понимание героического:
жить так, чтобы твоя жизнь была достойна рассказа.
Античность была красивой не из-за подвигов. А из-за масштаба, в котором человек себя мыслил.
Интересно, в каком масштабе мы сегодня живём — и достаточно ли его, чтобы вообще могло случиться что-то героическое?
О героизме, а также добре и зле можно послушать в нашем подкасте «Симпосион» здесь