— Надо брать, — веско сказала я и для пущей убедительности присела на облюбованный стул, ласково похлопав его по выпуклой дерматиновой спине. Антон, до этого в жизни не покупавший мебель за тысячи километров от дома, в другой стране, напрягся.
— Как мы их попрём, Наташ?
— Ой, да всего-то два стула, чего там переть! Вот мои родители десятикилограммовый казан с отпуска пёрли и нас с братом, а тут всего-то два стула.
— Да нужны они нам? — попытался избежать неизбежного мой будущий муж.
— Нужны! — угрожающе зашелестела я лыжными штанами.
И надавила на жадность: здесь, в Харбине, стоили стулья в четыре раза дешевле, чем в наших магазинах.
А начиналось все так романтично… Мы с Антоном только начали жить вместе и планировали свадьбу, пребывая на том этапе отношений, когда человек кажется тебе таким идеальным, хрустяще-новым, полным приятных сюрпризов, как новенькая купюра. И предстоящий Новый год тоже был особенным, потому что станет нашим первым совместным праздником. Решили, что встретить его надо как-то необычно, чтобы запомнилось. Может быть, уехать куда-то вдвоём… Из всех направлений мира выбрали Харбин, потому что туда были билеты по акции за сущие копейки, а у нас впереди свадьба, которая ещё не случилась, но уже почти нас разорила. Ну и ладно, что там сейчас холодно, нам везде хорошо вдвоём. И рванули из хабаровских минус двадцати градусов в харбинские минус тридцать пять.
Морозы в Харбине стояли адские, спасали только лыжные штаны, которые пришлось спешно купить на месте и любовь. Мы были неприлично счастливы и богаты, в Китае тогда для нас все было дёшево. Гуляли по городу мелкими перебежками, иначе становилось колом все: и лыжные штаны, и кровь в жилах.
Забрели погреться в какой-то мебельный торговый центр и, пока я не обошла его весь, стерев в кровь ноги, оттуда не ушли. Да и после этого, надо признаться, ушли не сразу. Потому что там были стулья. Много прекрасных, модных, стильных стульев за сущие копейки. А дома ни одного стула, так как при разводе стулья достались бывшему мужу.
Жили мы в моей квартире, квартиру Антона сдавали, но и там приличных стульев не было. Не дав Антону опомниться, выторговала у китайца скидку, и мы хлопнули по рукам. Сделка состоялась, стулья едут с нами. Китайцы не мешкая упаковали пару стульев в коробку, и, надо признаться, выглядела она неожиданно огромной. А когда я попыталась её сдвинуть, оказалась ещё и неподъёмной. Стулья были основательными и тяжёлыми. Антон потерянно поволок коробку на улицу.
Ситуация с такси в Харбине в тот год противоречила всем законам маркетинга: пассажиров было в разы больше, чем такси, поэтому с коробкой у нас вообще не было шансов. На коробке китайцы сделали импровизированную ручку, обмотав её скотчем, но габариты и вес не позволяли нести за эту ручку. Антон попытался взять коробку на руки, но тогда она закрывала ему весь обзор, и он обречённо взвалил её на спину.
Примерно через сотню метров я поняла, что наша свадьба под угрозой. Из-под коробки доносились проклятия в адрес стульев, китайцев и жадных русских женщин. Но русские женщины не только жадные, но и смекалистые, особенно если жених готов сорваться с крючка. Я достала купюру и начала зазывно колыхать ею над проезжей частью. Готова была колыхать чем угодно, но лыжные штаны точно бы не впечатлили таксистов, как, впрочем, и купюра. Зато впечатлила рикшу — водителя велосипедного такси. Даже в минус тридцать рикши гоняли по мегаполису на своих велосипедах, к которым сзади была приделана повозка, а спереди багажник.
Разместились с комфортом и мы, и коробка. Домчались до отеля с ветерком. Оставшуюся неделю до отъезда градус ванильности отношений несколько снизился. Коробка, стоявшая в номере, была источником напряжения. Антон тщательно измерил её габариты, изучил на сайте авиакомпании информацию про размер багажа и, выяснив, что коробка на семь сантиметров по одной из сторон больше, чем положено, закручинился. И закручинился ещё сильнее, когда посмотрел, сколько нужно доплачивать за негабаритный багаж.
Я же, в свою очередь, была уверена, что семь сантиметров — это вообще погрешность, и не о чем беспокоиться, чем только злила Антона. Он рисовал страшные картины, как мы сначала не поместимся с коробкой и чемоданами в такси, потом нас не возьмут в самолёт.
В день отлёта ситуация накалилась до предела, коробка так и не смогла найти путь к сердцу Антона, и он готов был оставить её в отеле. Сошлись на том, что пусть уж прокатится в аэропорт, успеем ещё оставить. И вот мы на стойке регистрации. Если бы взглядом можно было сжечь, то от нас с коробкой уже давно осталось бы только пепелище, так красноречиво Антон на нас смотрел. Коробка оказалась на ленте, и китаянка что-то спросила у нас на английском.
Я языками не владею, поэтому, похолодев, вопросительно смотрела на Антона. Он громко сглотнул и ответил: «Ноу». Коробка поехала по ленте, нам выдали багажные квитанции.
— Антон, что она спросила?
— Бьющееся ли там…
Коробка благополучно долетела, немного ободрав себе бока, но стулья были в целости. Они служили верой и правдой более десяти лет, пережили два переезда, а когда надоели и перестали вписываться в интерьер, то были упакованы и отправлены на хранение в гараж как фамильная ценность и память о той романтической поездке. Когда-нибудь, когда дочь вырастет, она трепетно их распакует и скажет:
— Так, этот хлам тоже на помойку! Полный гараж всякого барахла накопили!
Книга Натальи Третьяковой «Согревающие истории о любви и волшебном коте» (16+) — это сборник трогательных и забавных историй, основанных на реальных событиях, которые согревают сердце и наполняют душу надеждой. Эта книга станет мягким источником вдохновения, подарит спокойствие и напомнит, что радость скрыта в мелочах.