Особняк Корханов гудел, словно растревоженный улей, но этот гул был торжественным, тяжеловесным, пропитанным запахом дорогого кофе, розовой воды и неизбежной судьбы. Огромная люстра в холле отбрасывала мириады бликов на мраморный пол, по которому нервно постукивали каблучки Суны.
Она стояла рядом с матерью, опустив глаза, как и подобало скромной девушке на смотринах. Её сердце билось где-то в горле. Сегодня её жизнь должна была измениться. Быть невесткой Корханов, женой внука всемогущего Халиса Аги — это был билет в новую реальность, подальше от гнева отца, от страха и унижений. Она чувствовала на себе оценивающие взгляды и старалась держать спину ровно, хотя колени предательски дрожали.
Сейран стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. В отличие от сестры, она не излучала покорности. В её зеленых глазах плескался немой протест. Она пришла сюда только ради Суны, чтобы поддержать её, но вся эта ярмарка тщеславия вызывала у неё лишь тошноту.
В этот момент на лестнице появился Ферит. Он спускался небрежно, с той самоуверенной ухмылкой, которая так раздражала и одновременно притягивала. Он даже не смотрел на гостей, поправляя манжеты рубашки, словно это было очередное скучное собрание, на которое его заставили прийти. Но на последней ступеньке он поднял голову.
Его взгляд скользнул по Суне — да, красивая, правильная, именно такая, какую хотел бы видеть дед. Но затем его глаза встретились с горящим, дерзким взглядом Сейран.
Время словно споткнулось. Сейран не отвела глаз, вздёрнув подбородок. В этом жесте было столько огня, столько жизни и непокорности, что Ферит почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Словно кто-то нажал на выключатель, и мир, до этого серый и предсказуемый, вспыхнул красками. Он увидел не просто девушку, а вызов. А Ферит Корхан никогда не отказывался от вызова.
Он резко развернулся, даже не поздоровавшись с гостями, и направился к кабинету деда, властно жестом подозвав Латифа.
— Дедушка! — Ферит ворвался в комнату, где Халис Аğa пил свой вечерний чай, наслаждаясь тишиной перед бурей.
Халис медленно поставил стакан на стол, его тяжелый взгляд из-под густых бровей мог бы раздавить любого, но не Ферита.
— Ты забыл, как стучаться, Ферит? Или твои манеры остались в Америке?
— Дедушка, нам нужно поговорить. Сейчас же, — Ферит закрыл дверь и подошел ближе, его голос звенел от напряжения. — Я согласен на женитьбу. Я сделаю всё, как ты хочешь. Но у меня есть одно условие.
— Условия ставишь мне ты? — Халис усмехнулся, но в глазах мелькнул опасный огонек. — Ты, кто позорил мою фамилию на каждом углу? Ты должен благодарить Аллаха, что я вообще нашел семью, готовую отдать дочь за такого повесу.
— Я женюсь, дед! Но не на той, — выпалил Ферит, нервно проводя рукой по волосам. — Не на старшей. Я хочу младшую. Сейран.
В кабинете повисла звенящая тишина. Халис медленно поднялся, опираясь на трость. Его лицо налилось кровью.
— Ты с ума сошел? — голос Аги был тихим, но от этого еще более страшным. — Есть порядок! Есть традиции! Старшая дочь выходит замуж первой. Это семья Шанлы, Казым не позволит такого унижения!
— А мне плевать на Казыма! — закричал Ферит, теряя контроль. — Ты хотел, чтобы я остепенился? Ты хотел видеть меня женатым? Хорошо! Но я буду жить с этой женщиной, а не ты! Я буду просыпаться с ней каждое утро! Неужели я не имею права выбрать хотя бы то, с кем делить эту каторгу, в которую вы меня загоняете?!
— Не смей повышать на меня голос! — Халис ударил тростью об пол так, что задрожали стекла. — Ты капризный мальчишка, который думает, что мир вращается вокруг его желаний! Суна — достойная девушка. Она подходит нашей семье.
— Она слишком правильная! Слишком тихая! Она будет смотреть мне в рот и бояться лишний раз вздохнуть! — Ферит подошел к деду вплотную, в его глазах стояли слезы отчаяния и упрямства. — А та, другая... В ней есть огонь, дед. Она живая. Если ты заставишь меня жениться на Суне, я клянусь, я сбегу на следующий день. Или превращу её жизнь в ад. Но если ты дашь мне Сейран... я попробую. Я правда попробую стать тем Корханом, которого ты хочешь.
Халис смотрел на внука. Он видел в нём себя — молодого, горячего, упрямого. Того Халиса, которого он давно похоронил под грузом ответственности и возраста. Он видел этот блеск в глазах Ферита, которого не было уже очень давно. Внук не просил — он требовал своё право на ошибку, на выбор, на жизнь.
Старик тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло.
— Казым будет в ярости. Это скандал.
— Казыму нужны деньги и влияние Корханов, — жестко отрезал Ферит, мгновенно меняясь в лице. — Он проглотит это. Ты знаешь это лучше меня.
Халис долго молчал, перебирая чётки. Тик-так, тик-так — отсчитывали часы мгновения, которые меняли судьбы двух сестер.
— Иди, — наконец, произнес он глухо. — Делай, что хочешь. Но помни, Ферит: ты сам выбрал этот путь. И если ты обожжешься об этот огонь, не приходи ко мне за мазью.
Ферит вылетел из кабинета, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Он не шел, он летел обратно в гостиную. Все замерли, увидев его возвращение. Орхан и Гюльгюн переглянулись с тревогой. Казым, стоявший рядом с Эсме, расплылся в подобострастной улыбке, ожидая, что сейчас Ферит подойдет к Суне.
Суна робко подняла глаза, её пальцы судорожно сжимали край платья. Она уже видела себя в свадебном наряде, уже представляла, как покидает дом отца-тирана.
Ферит прошел мимо родителей. Прошел мимо застывшей в ожидании Суны. И остановился прямо перед Сейран.
В зале стало так тихо, что было слышно, как звенит ложечка в чашке у кого-то из дальних родственников. Сейран нахмурилась, глядя на него с недоумением и нарастающей тревогой.
— Что ты делаешь? — одними губами спросила она.
Ферит не ответил. Он протянул руку и, не дожидаясь согласия, крепко сжал её запястье. Сейран дернулась, но его хватка была железной. Он потянул её на середину комнаты, под свет той самой огромной люстры.
— Я сделал свой выбор, — громко объявил Ферит, обводя взглядом присутствующих. Его голос звучал твердо, не терпя возражений. — Моей женой станет Сейран.
Мир рухнул.
Первое, что услышал Ферит, был сдавленный всхлип, переходящий в стон. Это была Суна. Чашка с кофе выпала из её рук, расплескав черную жидкость по дорогому ковру и её светлому платью. Пятно расползалось, как метафора её растоптанной чести и надежды. Она стояла бледная, как полотно, глядя на сестру и Ферита широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас. Быть отвергнутой ради младшей сестры — большего позора нельзя было представить.
— Что?! — взревел Казым, его лицо пошло красными пятнами. — Что это значит, ага?! Мы договаривались о старшей!
Сейран, наконец, пришла в себя. Она с силой вырвала руку из хватки Ферита и толкнула его в грудь.
— Ты больной?! — закричала она, не заботясь о приличиях. — Ты за кого меня принимаешь? Я не вещь, которую можно выбрать в магазине! Я никогда... слышишь, никогда не выйду за тебя!
— Выйдешь, — Ферит улыбнулся, но улыбка эта была холодной и хищной. Он наклонился к её уху. — Посмотри на отца. Посмотри на деда. Всё уже решено, Сейран. Ты теперь "фисташка" Корханов.
— Не смей меня так называть! — Сейран замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Ферит перехватил её руку в воздухе.
— Тише, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Не устраивай сцену. Подумай о сестре. Если сейчас всё сорвется, Казым убьет её дома за то, что она "недостаточно хороша". А если ты согласишься... ты спасешь её от гнева отца, пусть и ценой собственной свободы.
Сейран замерла. Она перевела взгляд на Суну. Сестра тряслась, слезы беззвучно текли по её щекам, она казалась маленькой и сломленной. Казым уже надвигался на них, сжимая кулаки, готовый разразиться проклятиями. Халис Аğa наблюдал за сценой с балкона второго этажа, бесстрастно, как судья.
Сейран поняла, что попала в ловушку. Ловушку, из которой нет выхода. Ферит знал, куда бить. Он использовал её любовь к сестре против неё самой.
— Я ненавижу тебя, — прошипела она, глядя на Ферита с такой яростью, что, казалось, воздух вокруг них мог воспламениться. — Ты пожалеешь об этом дне, Ферит Корхан. Я клянусь, я сделаю твою жизнь невыносимой.
— Добро пожаловать в особняк, жёнушка, — Ферит отпустил её руку, но не отвел взгляда. В глубине души он чувствовал странную смесь торжества и страха. Он получил то, что хотел. Но он еще не знал, что эта победа станет началом войны, в которой не будет победителей.
Казым, перехватив взгляд Халиса, который едва заметно кивнул, мгновенно сменил гнев на милость. Деньги и власть были важнее гордости Суны.
— Ну что ж... — прохрипел он, натягивая фальшивую улыбку. — Значит, судьба такая. Сейран так Сейран.
Суна развернулась и выбежала из комнаты. За ней никто не пошел. Все поздравляли молодых. А Сейран стояла посреди роскошного зала, чувствуя, как холод проникает в самое сердце. Золотая клетка захлопнулась. И ключ от неё был в кармане у парня, которого она ненавидела больше всего на свете.
