Я хочу вам рассказать, зачем я оставляю разную мелочовку на обочинах дорог. То пачку сигарет, то шоколадку, то новенькую блестящую монетку. Вы, наверное, уже решили, что знаете ответ и что я обычный суеверный дальнобойщик. Может, оно так и есть, только вот я не просто так верю, а подарки мои не пропадают понапрасну. Но как так получилось, в двух словах не объяснишь. Началось все давно, наверное, уже лет пять прошло. Мне тогда достался заказ, ну, полный отстой. Я рано утром выехал ещё затемно и к рассвету решил позавтракать. Сидел, значится, за столиком в кафе на заправке, пил кофе, так себе, если честно, кассирша сварила его наотшибись и сама тут же ушла спать в подсобку. Главное — бодрил. Других машин на стоянке не было, по этому маршруту вообще мало гоняют.
Я вышел из кафе, было прохладно, я уже почти запрыгнул в кабину, но решил покурить на дорожку и заодно на рассвет посмотреть. Нащупал в кармане пачку сигарет и с удовольствием затянулся. На полный желудок-то он и покурить приятнее.
Стою я и смотрю: вдалеке на дороге виднеется широкая трещина, асфальт по её краям заметно осыпался. И тут я впервые со школы рот от удивления открыл, у меня аж сигарета сама собой выпала на асфальт. Искры полетели, чуть кроссовки мне не прожгли. Гляжу, трещина в асфальте начала на глазах увеличиваться, и дорога начала обваливаться внутрь себя. Из открывшейся прорехи вырвалось облако пара, показалось склизкое щупальце. Затем показалось ещё два. Щупальца начали обшаривать края оставшейся дороги вокруг себя. Смотрю, одно из них зацепилось присосками и давай, значит, тужиться, чтобы вылезти.
Мне бы дернуть оттудова, а застыл как дурак, ей-богу. Я, конечно, слыхал выражение «не верю своим глазам», но никогда не думал, что сам вот своим не поверю. Я, видимо, на автомате тогда сделал несколько шагов назад, оступился на обочине и упал. Ударился не сильно, но сразу оттутовел и быстро побежал к фуре. Начал я залазить в кабину, завёл мотор и по привычке в зеркало заднего вида посмотрел и увидел, как вокруг провала с торчащими щупальцами толпятся пятеро мужиков в жилетах для дорожных работ. В руках у них были не то какие-то палки, не то рогатины, и они как ни в чём не бывало окружили яму и стали своими драными заталкивать эти самые щупальца в провал.
Я уже почти вот уехал, но так интересно стало, что же дальше-то будет. Смотрю, а работяги-то лихо справляются с этой тварью, даже как иначе-то назвать, не знаю. Я тогда, значит, из машины тихонечко вылез, на корточки за фурой присел, наблюдаю, значит. Между тем щупальца уже скрылись в глубине, а из ямы вылетел песок и куски асфальта, как будто кит фонтан выпустил, я по «Дискавери» такое только видел. Значит, это самое, осталось на месте ямы колдобина, самая обычная дорожная колдобина.
Мужики, такие, осмотрели получившуюся неровность, перекинулись парой слов между собой и наконец потопали так вальяжно к обочине и вдоль дороги в противоположную сторону от меня.
Я выпрямился и думаю: посмотреть не посмотреть на эту самую колдобину, как чувствую, на плечо мне чья-то рука опустилась. Грубая такая лапа мужская, волосы на фалангах и грязью под ногтями. Сам-то мужик коренастый такой, в жилете, как у тех работяг, смотрит на меня и лыбится. Говорит, значит:
— Ну, что ты тут рот разинул, зачем подглядываешь?
Я стою, мычу, ничего, скать, не могу, а он такой:
— Да ты выдохни, сигаретку лучше дай.
Я ему протянул пачку, он у меня её всю и забрал, а там ведь ещё половина была. Он, значит, в карман её убирает. Я ему жестами, мол, не оборзел ли, а он и говорит:
— Ну, жлобься ты, на следующей заправке купишь.
Я опять ничего ему сказать не могу, а он продолжает, и тут то самое интересное и началось:
— Ты, мужик, извини, я не доглядел, не должен был ты вот то это всё увидеть. Да ты не ссы, обычное дело, ну лезет иногда хтонь всякая наружу, в мир людей она завсегда попасть хочет, дороги для неё, перекрёстки особливо — место подходящее, там, ну, как тебе сказать-то, миры соприкасаются. Ну так вот, а мы — придорожники.
— Чего? — спрашиваю я его, — какие ещё подорожники?
— Да не подорожники, а придорожники. Ну, мы вроде домовых, только для дороги, смотрим за ней, а люди нам за это подношения. Только вот как на лошадях ездить перестали, так умные больно стали, не верят в нас больше. Все больше мусор бросают.
Я тогда как-то смутился так, вроде сам мусор не бросал, ну, почти никогда, но так стыдно перед мужиком этим стало.
— Ты про нас особенно не трепался, все равно никто не поверит, а подарочки-то оставляй.
Говорит это и трясёт моими же сигаретами у меня перед лицом.
— Без подношений сила-то наша слабнет, а сам понимаешь, вот такую дичь рогатинами толкать много охотников нет, кроме нас, да и наших-то все меньше и меньше. У меня вот сын растёт, говорит, офисником стать хочет, вроде как тоже домовой, но в офисе.
Махнул он тогда рукой и пошел своих догонять.
Я ещё постоял, им вслед посмотрел, ну и поехал, у меня же график. Я, правда, потом на заправке остановился, две пачки сигарет купил и одну на обочине оставил. С тех пор вот и поддерживаю мужиков, как могу.