Околосмертный опыт Питера Риза
Питер Ризе отправился на прогулку с женой в субботу.
Когда он вернулся домой, в груди появилось странное ощущение, и дыхание стало затруднённым.
Сначала Питер не придал этому большого значения. У него была непереносимость гистамина — состояние, из-за которого организм остро реагирует на определённые продукты. Он выпил бокал вина и решил, что его лёгкие реагируют астматическим приступом.
«История в деталях» — телеграм канал для тех, кто любит видеть прошлое без прикрас, через неожиданные факты и забытые мелочи. Погружайтесь в историю так, как будто вы там были. Подписывайтесь!
Выходные прошли, но проблемы с дыханием не исчезли.
К понедельнику Питер мог пройти всего около ста метров, прежде чем ему нужно было остановиться.
Он пошёл на массаж, тяжело преодолевая каждый шаг. Во вторник вечером сделал ещё один — но стало ещё хуже.
И тут позвонил друг.
Этот друг был… кардиохирургом.
Они разговаривали о пустяках, пока хирург вдруг не спросил, как Питер себя чувствует. Питер описал проблемы с дыханием, называя это «астматическим шоком». Реакция хирурга заставила его насторожиться — «астматического шока» вообще не существует.
Хирург попросил подробно описать все симптомы.
Выслушав Питера, он сказал, что похоже на нарушение в коронарной артерии.
В ту же ночь Питер поехал в больницу.
Утром Питера отвезли в катетеризационную лабораторию сердца.
После быстрого обследования врачи подняли тревогу — операция нужна немедленно.
И Питер, к собственному удивлению, был спокоен.
В больнице ему дали успокоительные. Жена ещё не пришла. Она приехала около девяти утра — на шестом месяце беременности.
Питер не хотел её пугать. Сказал, что операция пустяковая, что врачи легко всё исправят.
Операция состоялась 15 октября 2012 года.
В 12:05 Питер посмотрел вправо на монитор — и увидел прямую линию. Это было последнее, что зафиксировал его сознательный ум, прежде чем он обмяк.
В течение двадцати минут Питера Ризе не было среди живых.
Его смерть оказалась совершенно не похожа на то, что он потом читал в рассказах других людей.
Он не видел своё тело на больничной койке.
Не было тоннеля света.
Не было умерших родственников, которые бы встречали его.
Вместо этого Питер оказался… внутри чего-то похожего на Вселенную.
Он не знал, наша это Вселенная или какая-то другая.
Это было похоже на документальные фильмы о галактиках или ясное звёздное небо — только теперь он был частью этого пространства.
И он чувствовал, что слился с ним.
Питер был огромным.
Он ощущал себя гигантом, который способен обнять всю Вселенную. Но мог стать и невероятно маленьким.
Он мог фокусироваться на любом объекте, приближаться к любой детали. Он чувствовал невероятную силу — в отличие от ограничений человеческого тела. Он плыл сквозь космос, расширяясь и сжимаясь по желанию.
А потом он увидел людей.
Как — он не знал. Но он чувствовал их чувства. Знал их мысли. Мог входить в их сознание и понимать их полностью — а затем снова выходить и возвращаться в себя.
Время здесь не существовало в человеческом смысле. Всё происходило одновременно.
Спокойствие было неописуемым.
И ещё — эта Вселенная казалась живой. Всё пространство пульсировало и дышало, словно огромный пузырь.
На её окраине Питер чувствовал вечность.
Там появлялись туманные фигуры. Он слышал звуки, которых никогда раньше не слышал — и не мог впоследствии описать. Это была невероятно красивая «музыка», не похожая ни на что земное.
Питер вдруг понял всё.
Не так, что получил новую информацию — скорее, будто она всегда была в нём, просто скрытая.
Он знал, почему всё существует так, как существует. Он обладал безграничным знанием обо всём вокруг.
Он отчаянно захотел забрать это знание с собой.
Но — оно уже начало ускользать.
В 12:25 врачи вернули Питера к жизни.
Он открыл глаза — вокруг стояли пятнадцать человек. Медсестра хлопала его по лицу, пытаясь привести в сознание.
— Он справится! — сказал кто-то. — Давай, родной!
Питера срочно отвезли обратно в лабораторию, вставили стент и затем перевели в реанимацию. Технически его жизнь была спасена.
И в тот момент Питер понял, что знание, которым он обладал «там», исчезает. Его буквально «вытягивает» обратно.
Он схватил iPhone и начал печатать всё, что мог вспомнить. Но воспоминания ускользали, как утренние сновидения.
При жизни он ощущал многомерность. После возвращения — не мог к этому «подступиться».
Земной мозг просто не имел инструментов для такого опыта.
После выздоровления Питер стал одержим изучением смерти.
Он тщательно анализировал свою историю.
Дефибрилляторы ему не помогли, потому что они работают не при всех видах аритмии. У Питера было полное прекращение сердечной деятельности.
Через десять секунд после остановки сердца его мозг отключился полностью:
— большие полушария;
— мозжечок;
— ствол мозга;
— кора.
Ничто, что можно было бы измерить, не работало.
Это означало, что галлюцинации невозможны — мозг физически не мог их создать.
Он был медико-биологически мёртв.
Но сознание продолжало существовать.
Врачи также выяснили, что раньше у него уже был инфаркт — незамеченный.
Этот первый инфаркт блокировал его главную коронарную артерию на пять сантиметров. Обычно люди с таким не выживают.
Но организм Питера сделал невозможное — отрастил новые обходные артерии.
Этот процесс называется артериогенезом — и медики по всему миру изучают его, чтобы научиться вызывать его у пациентов искусственно.
И Питер был спасён, вероятно, потому, что его образ жизни был очень активным.
Но это ещё не всё.
У Питера была проблема с позвоночником — смещающийся позвонок T2. Он давил на нерв и создавал симптомы… полностью идентичные инфаркту.
Онемение руки.
Боль в плече, челюсти, спине.
Холодный пот.
Страх смерти.
Ему поставили этот диагноз двадцать лет назад. И многие «ложные инфаркты» лечились массажем или… отжиманиями.
И вот парадокс:
эти отжимания — возможно — и спасли его жизнь, потому что стимулировали артериогенез.
Питер понял, что его история должна помочь другим.
Он стал пропагандировать движение:
«Движение стимулирует рост спасительных коллатеральных артерий. Даже у пожилых людей можно вырастить обходные пути, если старые артерии закупориваются.Двигайтесь как можно больше.Не можете бегать — ходите. Даже ходьба запускает артериогенез».
Когда Питер только вернулся из «мира после смерти», он был полностью бесстрашен.
Он увидел, что там нет ужаса. Только покой.
Но однажды его маленькая дочь сказала: «Папа», — и страх вернулся.
Не страх смерти.
А страх не услышать это снова.
Не быть рядом.
Не увидеть, как растут его дети.
И тогда он понял:
Страх — это хорошо.
Страх — это любовь к жизни.
Страх — это желание остаться. Быть с теми, кого любишь. Не пропустить важное.
Он понял ещё кое-что о страхе.
Когда у людей паническая атака, они часто пытаются успокоиться, сидя тихо и дыша глубоко.
Это опасно.
Страх вызывает выброс адреналина.
Если не сделать ничего физического, адреналин остаётся в крови и, как говорил Питер, «медленно отравляет тело».
Его можно вывести только движением:
— бегом,
— ходьбой,
— любой активностью.
Застаиваться — значит вредить себе.
Страх + неподвижность = смертельная комбинация.
Сегодняшний вывод
Не нужно демонизировать страх.
Лучше спросить: о чём он хочет мне сказать?
Ошибки — лучший способ научиться, если они не несут непоправимого вреда.
Если кажется, что вы «должны были сделать больше» — это уже знак, что вы делаете достаточно хорошо.
Жизнь устроена не так, как учит индустрия успеха.
Каждое изобретение и достижение человечества существует потому, что поколения до нас ошибались — и пробовали снова.
Когда мы внутри своей жизни, мы слепы ко времени до и после неё.
Если вы пытались и ошибались — вы учились.
Не позволяйте мыслям «как должно было быть» лишать вас того, что вы можете сделать с тем, что у вас уже есть.