Есть такая старая шутка: чтобы понять русского гения, нужно сначала разобраться, от чего он бежал и по кому тосковал. С Андреем Тарковским этот номер не проходит. Он не бежал - его вытолкали. И тосковал он не по абстрактным идеалам, а по конкретному дому на Волге, который ушёл под воду вместе с плотиной ГЭС, оставив в душе вечную, ноющую пустоту.
Его фильмы называли скучными, его самого - безумцем и предателем. А он просто пытался говорить с миром на языке души, в эпоху, когда все вокруг разучились этот язык понимать.
Детство, затопленное как Атлантида
Он родился весной 1932-го, в смутное время, когда страну ломали через колено. Место рождения - село Завражье - сегодня существует лишь в архивах и памяти: его поглотили воды Горьковского водохранилища. Символично, правда? Вечная тоска по утраченному раю станет главным нервом его творчества.
Отец, поэт Арсений Тарковский, ушёл из семьи, когда Андрею было три. Эта рана, это чувство брошенности и жажда отцовского слова прошли красной нитью через всё - от «Зеркала» до «Жертвоприношения». Мать, Мария Ивановна, женщина из старинного дворянского рода, одна тащила на себе двоих детей. Её образ, измученный и бесконечно прекрасный, он потом воссоздаст в «Зеркале» - это будет его главный памятник ей и всем женщинам того поколения.
Война, эвакуация, возвращение в послевоенную Москву... В школе он не блистал. Словно все силы копились внутри для чего-то большего. Провалившись в Институте востоковедения, он, по настоянию матери, сбежал - нет, не от безделья, а к чему-то - в годичную экспедицию в сибирскую тайгу. Этот год спас его. Тайга, тишина, тяжелый труд коллектора - здесь он закалил характер и, кажется, впервые услышал самого себя. Вернулся другим. И в 1954-м, почти случайно, подал документы во ВГИК. Так началась легенда.
ВГИК и первый триумф: «Иваново детство» как удар грома
Его мастер, Михаил Ромм, был мудр: он не лепил из учеников свою копию, а выращивал в них индивидуальность. Тарковский, вместе со своим другом и соавтором Андроном Кончаловским, жаждал перевернуть всё. Они презирали лощёный, «лакированный» кинематограф, верили в «правду фактуры»: пот, трещины на стенах, неглаженую одежду. Их дипломная работа «Каток и скрипка» уже тогда показала его фирменный почерк - поэтичное соединение реальностей.
А потом было «Иваново детство» (1962). Военная драма, но какая! Не пафосный эпос, а сломанная душа мальчика-разведчика, у которого война украла всё. Фильм взял «Золотого льва» в Венеции. Мир ахнул: в СССР родился гений уровня Бергмана и Брессона. Но это был лишь разминка. Впереди ждала главная битва его жизни.
«Андрей Рублёв»: крестный путь мастера
Если хотите понять, что такое «ад творчества» в условиях советской системы - изучите историю создания «Андрея Рублёва». Пять лет мытарств, цензуры, борьбы за каждый кадр. Он снимал не исторический эпос, а притчу о долге художника в мире насилия и безумия. Его средневековая Русь - это грязь, кровь, жестокость и - вспышки невероятной духовной красоты, как в финале, с колоколом и иконами.
Чиновники в ужасе разводили руками: где тут светлый путь? Где прогресс? Они увидели в фильме крамолу, намёк на современность. Ленту положили на полку. Запад, увидев её нелегально, был потрясён. Когда в 1969-м её всё-таки выпустили в Каннах, триумф был оглушительным. Но дома Тарковский уже получил клеймо «сложного», «неблагонадёжного». Это был перелом. Отношения с системой превратились в холодную войну.
«Солярис», «Зеркало», «Сталкер»: триединство исповеди
Последующие работы - это три этапа ухода вовнутрь. «Солярис» (1972) - не про космос, а про совесть и память. Станислав Лем, автор романа, был в ярости: Тарковский снял «Преступление и наказание» на орбите. Но именно так мастер и понимал фантастику - как инструмент для исследования глубин человеческого духа.
«Зеркало» (1974) - его самая сокровенная, автобиографическая картина. Поток памяти, где сплетаются детские травмы, образ матери, исторические катаклизмы. Современники её не поняли и не приняли. «Непонятно, немассово, неудачно» - таков был вердикт начальства. Сегодня же «Зеркало» считается одним из величайших фильмов в истории кино. Горькая ирония.
«Сталкер» (1979) стал лебединой песней, спетой на Родине. Мрачная, гипнотическая притча о вере и надежде. Съёмки на отравленных стоках химического комбината, как полагают многие, подорвали здоровье всей группы. Это был тяжёлый, пророческий фильм, словно предчувствовавший грядущий разлом.
Изгнание: «Ностальгия» как диагноз
В 1980-м, уже будучи народным артистом РСФСР, он уехал в Италию снимать «Ностальгию». Фильм о тоске, разрывающей человека на части. Когда в 1983-м картина получила в Каннах приз за режиссуру (но не главный «Золотую пальмовую ветвь», на которую рассчитывали чиновники), терпение системы лопнуло. Тарковский понял: назад дороги нет. Он принял тяжелейшее решение - не возвращаться. На родине его объявили предателем, фильмы запретили, имя - вымарали из печати.
В письме отцу он писал с горечью: из двадцати лет работы семнадцать он был «безнадёжно безработным» в глазах Госкино. Его травили. Европа приняла изгнанника с почётом, но счастья не было. Только работа. Последним аккордом стало «Жертвоприношение» (1986), снятое в Швеции, - пронзительная проповедь о вере перед лицом конца.
Причина смерти и неоконченная симфония
Диагноз - рак лёгких - поставили в декабре 1985-го. Только тогда советские власти разрешили его сыну приехать к умирающему отцу. Слишком поздно. Он скончался в парижском пригороде 29 декабря 1986-го, не дожив до весны всего ничего. Ему было 54.
На памятнике на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа выбито: «Человеку, который видел ангела». И семь ступеней - по числу его завершённых фильмов. Столько всего он ещё мог бы сказать. «Гофманиана», «Идиот», «Волшебная гора» - эти проекты так и остались мечтами.
Личная жизнь: муза, жена и «ведьма»
Его частная жизнь была полна противоречий. Первый брак с однокурсницей Ирмой Рауш (Иваново детство) подарил ему сына Арсения, но распался.
Второй - с ассистентом Ларисой Кизиловой - был союзом сложным и фатальным. Она была ему и опорой, и крестом. Окружение шепталось о её тяжёлом характере, но именно она оставалась с ним до конца, разделив изгнание и приняв посмертную судьбу хранительницы его архива.
Романы на стороне, в том числе страстный и болезненный с Натальей Бондарчук на съёмках «Соляриса», лишь подтверждали его сложную, порой деспотичную натуру в отношениях с женщинами. Он искренне считал, что мир женщины должен вращаться вокруг мира мужчины. Архаично? Да. Но он и сам был архаиком, человеком не от мира сего.
_____________
Андрей Тарковский не снимал кино. Он создавал молитвы, высеченные в плёнке. Он был неудобным, неуступчивым, порой невыносимым. Он требовал от зрителя не развлечения, а со-творчества, со-переживания. Его путь - это урок предельной художественной честности, заплаченной ценой одиночества, гонений и раннего ухода.
А вам какой его фильм отзывается глубже всего? В «Зеркале» узнаёте обрывки собственных воспоминаний? «Сталкер» заставляет задуматься о вашей личной «Зоне»? Или, быть может, «Ностальгия» - это чувство, которое вы тоже носите в себе, как незаживающую рану?
Друзья, если такие истории, такие судьбы важны для вас, если вы хотите, чтобы память о настоящих титанах духа не стиралась - поддержите наш канал.
ДРУЗЬЯ, КТО ЗНАЕТ МЕНЯ ЛИЧНО И, КТО НЕ ЗНАЕТ - ПОМОГИТЕ МНЕ НАБРАТЬ ПЕРВУЮ АУДИТОРИЮ! ВСЕГО 3 КЛИКА - И ВЫ СДЕЛАЕТЕ ДОБРОЕ ДЕЛО!
1. Перейдите по ссылке в Telegram:
2. Нажмите «Подписаться на канал».
3. Поделитесь с близкими каналом!
Каждый час здесь выходят посты о традициях, приметах, праздниках и исторических событиях нашей страны, которые связаны с этой датой.
Это как маленький кусочек живой истории и мудрости на каждый день.
Есть теория «шести рукопожатий»: любые два человека на Земле связаны через цепочку из шести общих знакомых. Это поразительно! Предлагаю проверить эту теорию — потом расскажу о результатах.
Цель - не просто набрать подписчиков, а найти тех, кому это по настоящему интересно. Спасибо, что поддерживаете это начинание!