Конец 1980-х годов стал переломной эпохой не только для советского общества, но и для футбола. На фоне перестройки и гласности клубы учились жить в новых экономических реалиях, переходя на хозрасчёт. В этих условиях зарождалась практика, немыслимая ещё несколько лет назад, – денежные трансферы игроков внутри страны. Первым громким, по-настоящему скандальным прецедентом стал переход 19-летнего нападающего ленинградского «Зенита» Олега Саленко в киевское «Динамо» зимой 1989 года. Эта история расколола футбольное сообщество, выявила правовые коллизии и навсегда изменила правила игры.
Феномен Саленко: восход звезды в Ленинграде
Олег Саленко был не просто талантливым выпускником академии «Смена», а самым ценным активом «Зенита». Он ворвался в большой футбол с ошеломляющей скоростью: дебютировал в высшей лиге в 16 лет, 4 месяцев и 3 дней, выйдя на замену в матче с московским «Динамо», и через пять минут забил победный гол между ног вратарю Александру Прудникову. Это был самый ранний дебютный гол в истории советской высшей лиги. В своём первом сезоне (1986) юный нападающий забил 4 мяча. После небольшого спада в 1987 году, в 1988-м он «оторвался» по полной: 7 голов в чемпионате СССР и золото юношеского чемпионата Европы (U-18), где в финале с Португалией (3:1) он также отличился в дополнительное время. В Ленинграде им не могли нарадоваться, видя в нении будущее и символ возрождения клуба.
Искушение Киевом: «базовый клуб сборной» и вопрос с армией
Интерес киевского «Динамо», базового клуба сборной СССР, возглавляемой Валерием Лобановским, был закономерен. Селекционер «Динамо» Сучков приезжал в Ленинград ещё летом 1988 года, сразу после Евро, и рисовал Саленко заманчивые перспективы. Сам игрок признавал, что выбор был прагматичным: «Во-первых, базовый клуб сборной. Во-вторых, нужно было решать вопрос с армией, а в Киеве обещали и его закрыть». Параллельно активные попытки «призвать» ленинградца предпринимал ЦСКА, где Павел Садырин формировал команду для возвращения в высшую лигу. Чтобы избежать призыва и перехода в армейский клуб, Саленко пошёл на хитрость: в последнем матче за «Зенит» в Москве он симулировал сотрясение мозга за пять минут до финального свистка. С таким диагнозом давали полугодовую отсрочку, которую он и использовал для перехода в Киев.
Скандал и сопротивление: этика, мораль и миллион рублей
Новость о готовящемся уходе двух лучших бомбардиров «Зенита» – Саленко и Сергея Дмитриева (уходившего в ЦСКА) – вызвала в Ленинграде шок и волну возмущения. В прессе специалисты клуба негодовали, называя заявление Саленко не выдерживающим критики «с точки зрения этики и моральных норм». «Зенит» пытался удержать игрока уговорами и угрозами дисквалификации, а затем выставил за него астрономическую по тем временам цену – 1 миллион рублей. При этом самих понятий «трансфер» или «компенсация за подготовку» в регламентах не существовало. Дело Саленко стало юридическим прецедентом, крайне неприятным для спортивных чиновников.
Федерация футбола СССР сначала разрешила переход, но через три дня её президиум отменил это решение. В ответ киевское «Динамо» заняло жёсткую позицию. Начальник команды Владимир Веремеев заявил, что федерация как общественная организация не имеет права вмешиваться в профессиональные отношения, а решение нарушает Конституцию СССР и права человека на труд и свободный выбор места работы. Лобановский, настроенный более дипломатично, выразил готовность немедленно выплатить «Зениту» компенсацию «как принято в мире цивилизованного футбола», но столкнулся с ответом, что такого порядка ещё нет.
Разрешение конфликта: 37 тысяч вместо миллиона
Судьба трансфера решалась в кабинетах Москвы. Как вспоминал Саленко, Лобановский наставлял его стоять на своём: договор с «Зенитом» истёк, с «Динамо» – подписан, а в случае запрета клуб пойдёт в суд. Чиновники пытались давить морально, вопрошая, как можно уехать из города-героя Ленинграда в Киев. В итоге компромисс был найден. Госкомспорт СССР, только что утвердивший положение о компенсациях, определил сумму за подготовку Саленко в размере 37 тысяч рублей. Для сравнения: новая «Волга» (ГАЗ-24) в салоне стоила около 19 тысяч, но на чёрном рынке – как раз порядка 35-40 тысяч. Таким образом, «Зенит» получил лишь 3.7% от первоначально запрошенного миллиона. О решении скромно сообщили на последней полосе еженедельника «Футбол-Хоккей».
Новая жизнь в Киеве: квартиры, доллары и тактическая жертва
Для Саленко переход стал прорывом не только в спортивном, но и в материальном плане. «Динамо» предоставило ему две квартиры в Киеве для переезда всей семьи. Оклад был небольшим (250 рублей), но премиальные за победы могли превышать его в десять раз. А с 1991 года в его контракте появилась зарплата в валюте – 1000 долларов в месяц.
Его дебют за «Динамо» состоялся уже на следующий день после официального разрешения перехода. Однако возвращения в Ленинград в том сезоне так и не случилось. Лобановский, опасаясь провокаций, не взял Саленко на выездную игру с «Зенитом», а вместо этого устроил ему изматывающую индивидуальную тренировку. Как выяснилось, клубы негласно договорились, чтобы Саленко в том сезоне вообще не играл против своей бывшей команды.
Первый сезон в Киеве выдался непростым: голы пошли только под занавес чемпионата. Но уже в 1990 году дальновидность Саленко полностью оправдалась. Пока «Зенит» вылетел в первую лигу и занял там 18-е место, он стал ключевым игроком «Динамо», оформившего золотой дубль. В финале Кубка СССР против московского «Локомотива» именно Саленко сделал хет-трик, принеся своей команде трофей. Несмотря на это, Лобановский не взял его на чемпионат мира 1990 года в Италию – решение, о котором великий тренер впоследствии сожалел.
Эпилог: историческая ирония
Ирония судьбы заключается в том, что на свой единственный чемпионат мира в 1994 году Олег Саленко поехал уже как игрок сборной России и под руководством Павла Садырина – того самого тренера ЦСКА, которому он отказал в 1988 году. На том турнире он вписал своё имя в историю, забив 6 мячей, включая пять в одном матче против Камеруна, и стал лучшим бомбардиром мундиаля вместе с Христо Стоичковым. Его громкий трансфер 1989 года стал символом конца одной эпохи и болезненным, но неизбежным рождением новой – эпохи рыночных отношений в советском, а затем и российском футболе.