Идеи, сформулированные в декрете, впоследствии стали известны как Ленинский план монументальной пропаганды. Национальному историческому достоянию России этот план нанес невосполнимый урон. В одном только Петрограде было уничтожено несколько десятков памятников, имевших большую художественную ценность. Бюст императора Александра I перед фасадом основанного им лицея. Бюсты Александра II у Александровской и гомеопатической больниц, основателем и попечителем которых он являлся. Особенно много было уничтожено памятников Петру I — у Сампсониевского собора, на Кирочной улице, возле Нового Арсенала. Были также уничтожены памятники «Царь-плотник» и «Петр, спасающий рыбаков» на Адмиралтейской набережной.
Помимо памятников государственным деятелям, с такой же ненавистью новая власть уничтожала свидетельства русской военной истории. На Суворовском проспекте сняли памятник «Питомцам Академии Генерального штаба». На Кирочной улице, возле церкви Святых Космы и Дамиана, уничтожили памятник «Подвигам лейб-гвардии Саперного батальона». Уже в 1930 году разрушили и отправили на переплавку Колонну Славы — она находилась на Измайловском проспекте, у Троицкого собора, и состояла из 140 трофейных турецких пушек...
Взамен большевики устанавливали свои монументы — по списку, утвержденному Совнаркомом... Во всех городах России на старых постаментах стали появляться новые памятники — Робеспьеру, Гарибальди, Марксу, Энгельсу, Радищеву, Чернышевскому, Добролюбову, Герцену, Шевченко, Халтурину, Плеханову.
Нередко памятники были настолько уродливы, что их приходилось снимать по требованию самих же трудящихся. В Свияжске на Волге по инициативе местных властей был открыт памятник Иуде Искариоту. В Москве прохожих пугал памятник анархисту Бакунину, который держал в руках собственную голову. В Санкт-Петербурге на Знаменской улице поставили памятник Софье Перовской. Сам Луначарский, один из авторов декрета, писал об этом событии: «...некоторые прямо шарахнулись в сторону, а З. Лилина (Злата Лилина — революционерка, жена Зиновьева. — О.О.) на самых высоких тонах потребовала, чтобы памятник был немедленно снят». Подобным же конфузом окончилась и попытка установить скульптуру «Освобожденный труд» на Каменном острове. Писатель Вячеслав Ходасевич вдоволь повеселился по этому поводу: «Первые ряды уже вступали на площадь и, ошеломленные, останавливались перед скульптурой непристойно белого гипсового мускулистого «Пролетария» и медленно обходили его вокруг. Начались такие высказывания, что хоть я и помню их, но неловко это написать, хотя многое было даже остроумно».
Большинство монументов изготовлялись, как правило, из нестойких материалов — цемента или наскоро покрашенного гипса, а потому время и погода их быстро разрушили. Как это произошло, например, с памятником Радищеву в Санкт-Петербурге. Простоял он полгода, после чего гвардейцу-охраннику пришлось писать донесение: «Довожу до сведения коменданта, что во время моего дежурства, в 5 часов утра, памятник, поставленный на углу бывшего Зимнего дворца товарищу Радищеву, упал и разбился».
Много революционных памятников сняли в 30-х годах сами же большевики — по причине «эстетического несоответствия». Вот пример из московской жизни. 1 мая 1918 года рабочие завода «Серп и молот» разобрали на Тверской площади конную фигуру героя Русско-турецкой войны генерала Скобелева. Иван Бунин писал в дневнике: «Стаскивание Скобелева! Сволокли, повалили статую лицом вниз, лицом на грузовик... И как раз нынче известие о взятии турками Карса!» Взамен на Тверской возвели обелиск Советской Конституции, а бронза скобелевского монумента пошла на отливку досок с текстом Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Спустя двадцать лет обелиск снесли.
План монументальной пропаганды просуществовал несколько десятков лет. Его расцвет пришелся на 20-е годы. В 30-е план развивался в основном количественно — тысячи гигантских фигур вождей заполнили городские площади, миллионы девушек с веслами и дискоболов обжили стадионы, пионеры с горнами и барабанами маршировали по аллеям парков. Но в годы оттепели агитпроп как-то незаметно переродился в авангард и мирно скончался вместе с развалившимися гипсовыми фигурами. Те же из памятников революционным «царям и их слугам», что уцелели, в 90-х сняла новая власть.
Ольга Олегова