Жила-была в заснеженном городе на берегу синей реки девушка по имени Лада. Не то чтобы она была принцессой — просто каждый, кто видел её улыбку, вспоминал, что такое настоящее чудо. А чудес в том году стало мало: люди спешили, забывали смотреть вверх, и даже новогодние ёлки казались пластмассовыми.
Лада работала в старом театре кукол. Каждый вечер она придумывала новые истории, но больше всего любила сказку, которую еще не рассказывала никому — о Сказочнике, живущем на чердаке. Он был высокий, в потрёпанном сюртуке, и в глазах у него стояла осень. Когда Лада говорила: «Почему ты не спускаешься?», он отвечал: «Потому что мои истории — это всё, что у меня осталось. А ты — слишком настоящая».
Сказочника звали Елисей. В прошлой жизни он был простым человеком, который однажды написал книгу о прекрасной принцессе. Книга стала жить своей жизнью: страницы превратились в снег, слова — в звёзды, а принцесса… она сошла с последней иллюстрации и оказалась настоящей. Но вместо радости Елисей почувствовал страх. «Я же не герой, — шептал он. — Я тот, кто сочиняет. А она — та, кто заслуживает быть любимой». И заколдовал себя: каждый вечер он становится невидимкой, наблюдая, как Лада играет его сказки, но не может прикоснуться к ней — иначе рассыплется последняя страница.
Лада почувствовала, что кто-то смотрит. Она начинала спектакль и чувствовала тёплое дыхание за спиной. Однажды, в канун Нового года, когда зрители разошлись, она осталась одна. Поставила на сцену маленький столик, чайник из фарфора и сказала: «Если ты здесь, присаживайся. Я не боюсь».
Елисей не выдержал. Его силы иссякли: страх сделался тяжелее любви. Он стал видимым — весь в снегу, с волосами, как паутина, и глазами, где плавились льдинки. Лада не удивилась. Она просто подала ему кружку с ароматным чаем и вишнёвым вареньем и спросила: «Ты же придумал меня?»
«Нет, — ответил он. — Я придумал историю, а ты стала собой. Это страшнее всего: когда вымышленное оказывается сильнее правды».
Тогда Лада взяла его за руку — и в этот момент посыпались звёзды. Они падали на пол театра, превращаясь в стеклянные сердца. Елисей вздрогнул: он чувствовал, как из него уходит волшебство. «Если я перестану быть Сказочником, — прошептал он, — кто тогда будет придумывать счастливые окончания сказок?»
Лада засмеялась: «А кто сказал, что конец должен быть счастливым? Главное — чтобы был настоящим».
Они вышли на крышу. Город внизу мерцал, как ёлочная гирлянда. Елисей впервые за много лет поднял глаза — и увидел, что небо не треснуло, как он думал, а просто ждёт, чтобы кто-то написал на нём новую строку. Лада взяла его за руку: «Ты боишься, что не достоин? Тогда стань достойным. Не волшебством, а каждым днём. А я буду рядом — не как принцесса, а как человек, который тоже боится, но всё равно идёт».
И тогда Елисей понял: колдовство было не в страницах, а в его вере, что он одинок. Он разорвал последнюю иллюстрацию — ту, где он стоит в стороне, а принцесса уходит в закат. Разорвал и выбросил в снежный ветер. Ветер унёс бумагу, а на её месте появилась дверь. Простая, деревянная, с косяком, ободранным когтями времени. За дверью было ничего — и всё: пустой лист и вся жизнь впереди.
Они спустились в театр. Лада поставила на стол кастрюлю с мандаринами, а Елисей впервые заговорил не как персонаж, а как мужчина: «Я не знаю, как быть без сказок. Но могу научиться быть с тобой». Лада кивнула: «А я могу научиться быть не только принцессой, но и собой. Вместе мы придумаем новую историю — где страхи не исчезают, но становятся шагами, а не цепями».
В ту ночь они не целовались под бой курантов. Они просто сидели, держась за руки, и слушали, как снег стучит в оконные ставни. А когда часы пробили двенадцать, Елисей вдруг улыбнулся — впервые за сто лет. «Знаешь, — сказал он, — я думал, что потерял свою сказку. А она просто ждала, чтобы я стал в ней не автором, а героем».
С тех пор в театре играют не только старые истории. Иногда на сцене появляются двое: она — в простом платье, он — в сюртуке с заплаткой. Они рассказывают о том, как страх превращается в доверие, а прошлое — в почву для новых начал. А за кулисами стоит табличка: «Все герои — настоящие. Все страхи — проходимые. Все сказки — о нас самих».
И если зимним вечером вы пройдёте мимо старого театра, услышите: кто-то смеётся. Это Лада и Елисей придумывают новый год — не волшебный, а человечный. Где не нужно быть достойным, чтобы любить. Где можно потеряться и найтись. Где главное чудо — это не снять колдовство, а понять: оно никогда не мешало. Просто нужно было шагнуть вперёд и довериться тому, кто стоит рядом.
С новым годом, тот, кто читает. Помните: все ваши страхи — это ещё не конец истории. Это просто поворот страницы.
P.S. Если вдруг захочется ещё одну сказку — или даже просто поговорить о том, как страхи превращаются в тёплые носки, — я тут, рядом. С наступающим волшебством!