Мечта о зачислении в известный московский университет всегда казалась кульминацией школьного пути. Марина, решившая стать дантистом, посвятила годы подготовке к этому важному этапу: углублённые занятия, жертвы сна ради учебников по биологии и химии, серьёзный конкурс и долгожданное подтверждение о приёме. В её воображении рисовалась академическая обстановка, населённая будущими звёздами медицины, связью между учителями и учениками и той особой атмосферой единства врачей, которую описывают в книгах. Но действительность первого дня обучения в одном из лучших медицинских вузов столицы повергла девушку в состояние, которое социологи часто называют сильным потрясением от столкновения с другой культурой.
Войдя в аудиторию, Марина поняла, что её привычные представления о мире резко разошлись с реальным составом студентов. Увиденное на лекции заставило её всерьёз задуматься о том, как функционирует нынешняя система высшего медицинского образования в сердце страны.
Едва переступив порог аудитории на первом занятии, Марина невольно окинула взглядом будущих сокурсников. Результат осмотра оказался ошеломляющим: из восьмидесяти человек в группе лишь она и ещё один студент обладали типично славянской внешностью. Остальные представляли собой калейдоскоп различных культур и национальностей. "Я смотрю вокруг и теряюсь в догадках, как вообще сюда попала," – признаётся девушка, делясь первыми впечатлениями.
Смятение возникло не из-за предрассудков, а из-за резкого диссонанса с её ожиданиями. Выросшая и получившая образование в Москве, Марина предполагала, что контингент столичного вуза должен отражать демографическую картину родного города. Однако преобладание студентов из других стран и регионов оказалось настолько велико, что привычная социальная среда как будто испарилась. "Вы вообще видите в аудитории хоть одного русского студента-медика?" – риторически вопрошает Марина, подчёркивая болезненность этого вопроса для себя.
Когда удивление улеглось, его место заняли профессиональные тревоги. Медицина, особенно стоматология, неразрывно связана с тесным общением с пациентом, пониманием его мировоззрения, привычек и даже диалекта. Марина задаётся вопросом, как её нынешние одногруппники смогут эффективно взаимодействовать с российскими пациентами в будущем. "Эти люди будут работать в наших поликлиниках," – отмечает она, обращая внимание на потенциальные преграды в коммуникации между врачом и больным.
Девушка сомневается, что студенты, воспитанные в совершенно иных культурных реалиях, смогут в полной мере адаптироваться к особенностям работы в отечественной системе здравоохранения. По её мнению, медицина – это не просто технические навыки лечения зубов или выписывания лекарств, а глубокая эмпатия, основанная на общих культурных ценностях. В коллективе, где большинство говорит на разных языках и придерживается разных моральных принципов, процесс формирования сплочённой профессиональной команды становится значительно сложнее.
Марину крайне удивляет, каким образом формируются группы в университете, где обычно требуется высокий конкурсный балл для поступления. "Неужели заплатили, чтобы поступить?" - размышляет она, выражая распространенное мнение среди студентов, столкнувшихся с аналогичной ситуацией. Ей трудно поверить, что такое значительное отклонение от нормы могло произойти случайно, при справедливой системе отбора на основе результатов ЕГЭ.
Обсуждаются версии о существовании разветвленной сети квот, целевых мест и специализированных программ для иностранных студентов или абитуриентов из определенных областей. Девушке кажется, что при поступлении акцент сместился в сторону выполнения формальных требований или финансовых соглашений, в то время как местным поступающим становится все сложнее получить место на бюджетной основе. Она убеждена, что учебный процесс в таких условиях страдает, поскольку построение эффективной коммуникации и обмен профессиональными знаниями с однокурсниками, обладающими отличающимися жизненными ценностями, становится крайне затруднительным.
Каждый визит в университет превратился для Марины в проверку её личной целеустремленности. Она делится, что испытывает чувство изоляции в месте, которое должно было бы быть для неё родным. Вместо углубления в изучение анатомии и фармакологии, ей ежедневно приходится бороться с ощущением оторванности. Студентка признается, что атмосфера в одном из медицинских институтов не вселяет надежду, описывая его скорее как конвейер по выдаче дипломов, чем как центр подготовки высококлассных национальных врачей.
Она рассматривает это как симптом масштабных изменений, постепенно трансформирующих российскую медицину. В её понимании, университет должен быть крепостью традиций, где почитание национальной культуры является основой. Однако, когда эта основа подтачивается из-за значительной смены демографической структуры студентов, исчезает та самая историческая связь, которой всегда гордились российские медики. Марина боится, что через несколько лет пациенты в обычных поликлиниках столкнутся с тем же чувством отчуждения, которое она испытывает сейчас, учась вместе с будущими врачами.