Глава 8. Аванс.
Ника
Артур уехал рано утром. У него были какие-то срочные дела в городе.
˗ Я на встречу, ˗ скупо и неохотно бросил он мне на прощание. ˗ Буду к вечеру. Приготовь мне пожалуйста ужин. Что-нибудь из рыбы, ˗ произнёс, сжимая мое плечо своей большой теплой ладонью и исчез за дверью.
Я кивнула, стараясь выглядеть уверенно, но стоило его внедорожнику выехать из ворот как меня накрыла волна липкого, иррационального страха. Я ещё долго стояла и смотрела в окно, и думала о своей жизни. Надо будет хоть в лесу прогуляться. А то живу в таком живописном месте, а из дома практически не выхожу. Так по двору сделаю пару кругов и возвращаюсь. Там кругом вооружённая охрана, рядом с ними чувствую себя не уверенно. Они мне все напоминает Фокину прикентовку, которая сидит с ним рядом в клубе и с улыбкой на лице наблюдает как он хватает девушек.
Тишина в доме Артура совсем не такая, как в моей крошечной съемной квартирке в городе. Там тишина всегда была наполнена посторонними звуками: гудением холодильника, шагами соседей сверху, отдаленным воем сирен. Здесь же, в глубине леса, тишина абсолютная, плотная и, честно говоря, пугающая. Она давит на уши, заставляя прислушиваться к собственному дыханию и стуку сердца.
Чтобы не сойти с ума от ожидания и тревожных мыслей, я с головой ушла в работу. Драила этот огромный дом так, словно от чистоты полов зависела моя жизнь. Полировала дубовые перила лестницы до зеркального блеска, протирала пыль с корешков книг в библиотеке, хотя там и так не было ни пылинки. Физический труд всегда помогал мне ˗ когда руки заняты, голова немного освобождается. Но сегодня этот проверенный метод давал сбои.
Мысли, как назойливые мухи, кружили вокруг одной и той же темы. Деньги. Долг. Братья Содомские. Два часа назад я сделала то, от чего у меня до сих пор холодели пальцы. Я перевела деньги. Артур... он удивительный человек. Вчера вечером, после моего сбивчивого, пропитанного слезами рассказа, он не выгнал меня. Он молча выслушал, а сегодня утром, перед отъездом, перевёл мне деньги на карту.
˗ Это аванс, ˗ сказал он просто, заметив мои округлившиеся глаза. ˗ За полгода вперед. Я вижу, как ты работаешь, Ника. Ты эти деньги отработаешь, я не сомневаюсь. А сейчас тебе нужно закрыть рот тем, кто дышит тебе в спину.
На моём счёте появилась сумма, которая перекрывала часть долга, которую я бы никогда не собрала, работая на них в «Апокалипсисе». Мне стало мучительно стыдно перед ним. Ведь я работала у него без году неделя, и ещё принесла в его дом свои проблемы, свою беду, а он платит мне вперед?
Попыталась отказаться, лепетала что-то про то, что не заслужила, но Артур лишь строго посмотрел на меня своим тяжелым стальным, проницательным взглядом и сказал, что это не благотворительность, а инвестиция в спокойствие его горничной. Потому что нервная горничная пересаливает суп и бьет тарелки. Он пытался шутить, но я видела в его глазах понимание. Как будто бы он знал, что такое быть загнанным зверем.
Как только он уехал, я, трясущимися руками, открыла банковское приложение. Пальцы не слушались, попадая не по тем кнопкам. Я ввела реквизиты, которые мне когда-то, ухмыляясь, дал Виктор Содомский. «На всякий случай, крошка, вдруг разбогатеешь» ˗ прохрипел он мне на ухо и шлёпнул по попе.
Сумма была внушительной. Это не покрывало весь долг отца, нет, там была бездонная яма, но это была значительная часть. Достаточная, чтобы показать им, что я плачу, а не сбежала с концами, я ищу деньги, я помню о своих обязательствах.
Замерев перед последним шагом, я глубоко вдохнула и выдохнула, а потом начала быстро писать сообщение к переводу. Курсор мигал, как таймер бомбы. Нервно сглотнув вставший в горле ком, я настрочила: «В счёт моего долга. Ника»
Нажатие кнопки «Отправить» далось мне тяжелее, чем если бы я нажимала на спусковой крючок. Экран на секунду завис, а потом высветилась зеленая галочка: «Перевод выполнен».
Меня тут же затрясло. Я отбросила телефон на диван, словно он раскалился добела. В голове закружился вихрь параноидальных мыслей. Что я наделала? Я ведь скрываюсь. Я сбежала, выбросила сим-карту, затаилась в глуши. А теперь я сама, своими руками, отправила им электронный след.
«Это бред, Ника, ˗ успокаивала я сама себя вслух. ˗ Они бандиты, владельцы клубов, а не хакеры из спецслужб. Они увидят деньги и успокоятся. Им плевать, откуда пришел перевод, главное ˗ цифры на счету».
Но страх ˗ липкий, холодный появился где-то в солнечном сплетении и бегал своими маленькими шажками по спине, заставляя меня всё время дёргать плечами. Мне казалось, что по этому банковскому траншу они могут вычислить мое местоположение, увидеть IP-адрес, найти ближайшую вышку сотовой связи... Я знала, что это технологии из шпионских фильмов, но логика отступала перед животным ужасом. Я представляла лицо Васи, когда он увидит уведомление. Его холодную улыбку. Или лицо Пети, более вспыльчивого и жестокого. Поймут ли они, что я пытаюсь исправить ошибки отца и расплатиться с ними? Или воспримут это как насмешку?
Чтобы заглушить панику, я пошла на кухню. Готовка всегда была для меня чем-то вроде медитации. Я решила приготовить ужин к приезду Артура. Что-то основательное, домашнее, теплое. Мясо по-французски с картофелем и грибным соусом. И шарлотку с корицей, аромат которой должен был выгнать из дома запах моего страха.
Когда я нарезала лук, и слезы текли по щекам, но я не вытирала их. Пусть. Пусть выходят вместе с этим напряжением. Стук ножа о разделочную доску действовал успокаивающе. Все под контролем. Мясо маринуется. Духовка греется. Артур скоро вернется. А я уже начала понемногу освобождать себя от этого рабства. Ведь никак по-другому такой долг бандитам назвать было нельзя.
Мысли об Артуре грели лучше, чем растопленный камин. Рядом с ним я чувствовала себя... нет, не просто защищенной. Я чувствовала себя человеком, а не загнанной дичью. Он был скалой. Молчаливый, суровый, иногда резкий, но надежный. Я ловила себя на мысли, что жду его возвращения не только как возвращения босса, но и как возвращения мужчины, рядом с которым я могу дышать полной грудью. Я представляла, как он войдет, снимет пальто, вдохнет запах ужина и, может быть, уголки его губ дрогнут в той самой, едва заметной улыбке, которая делала его лицо моложе на десять лет.
Артур и сам как будто бы спрятался в лесной глуши от всего мира. Чем-то мы с ним были похожи. В дали от людей и населённых пунктов нам с ним было легче дышать. Когда именно я превратилась в отшельника? Наверное, ещё до смерти отца. Когда он приходил домой пьяным и устраивал скандалы, когда его кредиторы выбивали нам двери, и мне приходилось открывать им и что-то говорить, обещать, что он обязательно им всё вернёт. Хотя сама прекрасно понимала, что для того, чтобы вернуть такие баснословные долги надо много работать и зарабатывать деньги, а мой отец только лишь пил и ещё больше увязал в новых долгах.
Ставлю противень в духовку и устанавливаю таймер. Сорок минут. Через сорок минут дом наполнится ароматами, а еще через час, по моим расчетам, должен вернуться мой босс.
Мою руки и, вытерев их вафельным полотенцем подхожу к окну. Лес за стеклом уже начинает тонуть в сумерках. Деревья стоят черной стеной, такие неподвижные и мрачные. Ветви елей похожи на лапы сказочных чудовищ. Всегда любила природу, но сегодня лес кажется каким-то враждебным. Так и не успела я до темноты прогуляться. Ну ладно, завтра с утра обязательно пойду. Мне и правда уже хочется покинуть стены особняка Артура и подышать свежим воздухом, послушать скрип снега под ногами и побыть наедине с природой.
Задёргиваю шторы и отправляюсь мыть овощи для салата. Думаю, лёгкий овощной салат, заправленный растительным маслом, станет отличным дополнением к запечённой форели. Уже мечтательно представляю, как совсем скоро Артур сядет за стол, а я буду кружить около него, подавая ужин. Мне хотелось хоть как-то отблагодарить его за такую щедрость. Ведь не каждый был бы готов перевести деньги за полгода вперёд, чтобы его работник смог решить свои проблемы.
Слышу во дворе звук мотора и шуршание шин по гравию подъездной дорожки. Значит босс уже вернулся домой. Немного раньше, чем я думала, и это даже к лучшему, ужин уже практически готов. Сердце подпрыгивает к горлу и забивается там, как пойманная птица. Волна облегчения накрывает меня такой силой, что у меня подгибаются колени. Слава богу. Я больше не одна в этом огромном, гулком доме. Защита прибыла. Крепость снова неприступна.