В детстве, когда мне было всего восемь лет, мы жили в Кривом Роге. Однажды к маме обратились из местного театра: срочно требовалась девочка на роль во взрослом спектакле — прежняя исполнительница неожиданно заболела. Так в дело вмешалась судьба, и выбор пал на меня.
Помню, как впервые переступила порог репетиционного зала — вокруг взрослые актёры, незнакомая обстановка, но я почему‑то совсем не растерялась. С первых минут всё получалось само собой: я точно выполняла указания режиссёра, ловила ритм сцены, чувствовала настроение эпизода. Актёры искренне восхищались — их тёплые слова и одобрительные улыбки придавали уверенности. Репетиций было всего две или три, и с каждой новой встречей похвалы звучали всё чаще, а я всё больше проникалась атмосферой закулисья.
Но волшебство длилось недолго. Та самая девочка, которая заболела, едва узнала, что её заменяют, мгновенно «выздоровела». Роль вернулась к ней, а я отправилась в пионерский лагерь, почти сразу забыв о случившемся. Тогда этот эпизод не пробудил во мне актёрских амбиций — он остался просто ярким воспоминанием из детства.
Шли годы. Я готовилась поступать в медицинский институт, старательно учила английский, строила планы на будущее. И вот, за пару дней до вступительного экзамена, моё внимание случайно привлекло объявление на столбе: «Алтайский драматический театр приглашает на прослушивание юношей и девушек 17–20 лет для приёма на работу во вспомогательный состав театра».
В тот миг в памяти с поразительной ясностью всплыли детали давней истории: зал театра, голоса актёров, их похвалы, ощущение сцены под ногами. Будто кто‑то нажал на невидимую кнопку — и всё, что когда‑то зародилось в душе, проснулось с новой силой. Я загорелась идеей попробовать свои силы.
Поделилась замыслом с Юрой, моим отчимом. Он не стал отговаривать, а, напротив, поддержал с воодушевлением. На следующий день я уже стояла перед комиссией театра. Волновалась, конечно, но старалась держаться уверенно. И — удивительное дело — меня приняли! Восторг переполнял душу, хотелось кричать от счастья.
А экзамен по английскому я сознательно сдала на тройку. Специально недобрала баллов, чтобы не поступить в медицинский. Юра и я ликовали — мы сделали это! Гордость распирала нас обоих. Юра работал в ТЮЗе, мама тоже была связана с театром, но в учреждении рангом пониже. Мы спешили поделиться радостной новостью с ней.
Пришли домой, и я с порога объявила:
— Мама, у меня две новости: одна хорошая, другая не очень! С чего начнём?
— Ну, давай выкладывай плохую, — вздохнула мама.
— Я недобрала баллов и не поступила в медицинский. Но!.. Меня приняли во вспомогательный состав Алтайского драматического театра!
Мама замерла, потом медленно произнесла:
— Не знаю, какая новость хуже.
Для неё это стало полной неожиданностью. Она никогда не хотела, чтобы я становилась актрисой. Сама, помыкавшись по городам с театральными гастролями, знала все сложности этой профессии и потому всячески поддерживала мои планы стать врачом.
— Откуда вообще возникла мысль об актёрстве? — возмущённо спросила мама.
Она повернулась к Юре:
— Ладно, Вера, но ты‑то отлично знаешь, что такое вспомогательный состав: это массовка, и только через год ей, возможно, доверят сказать «кушать подано»!
Юра смущённо почесал лысину. Он не имел театрального образования, но в глубине души не соглашался с мамой. Сам когда‑то прошёл путь от незаметных ролей до настоящего артиста — и верил, что у меня тоже всё получится.
Мама снова обратилась ко мне:
— Хочешь стать актрисой? Для этого тоже учиться надо! Поезжай в Москву и поступай в театральный институт! Если ты талантлива, возьмут с распростёртыми объятиями, а если бездарна — нечего делать в театре!
Много лет спустя, уже утвердившись в профессии, я часто вспоминала тот момент у столба с объявлением. На вопросы журналистов, когда я решила стать актрисой, отвечала: скорее всего, «бацилла» театра поселилась во мне ещё тогда, в детстве, когда мама легкомысленно согласилась помочь коллегам. Долгие годы она дремала, никак себя не проявляя, чтобы поразить в одно мгновение — как только я прочла то самое объявление.
Я искренне благодарна судьбе за этот поворот. Ведь могла бы поступить в медицинский, потратить годы на нелюбимое дело и, возможно, так и не найти своего истинного призвания. А теперь, прожив огромную жизнь в театре, я по‑прежнему убеждена: лучшей профессии для меня не существует во всём белом свете. Сцена стала моим домом, актёрство — призванием, а каждый выход на подмостки — маленьким чудом, которое не перестаёт радовать и вдохновлять.