Fallout: New Vegas по праву считается одной из лучших RPG XXI века. Благодарить за это надо в первую очередь её сценаристов, которые сумели не только придумать интересную историю, но ещё и как следует обрисовать героев и противостоящие друг другу фракции. Правда, автор хита подозревает, что кое-где он немного перестарался.
Журналисты PC Gamer побеседовали с Джоном Гонсалесом, человеком, который написал большую часть New Vegas. Как оказалось, творец тяготится своим вкладом в философию Легиона, самой «злодейской» группировки.
Цезарь, напомним, считает, что пороки старого мира привели к апокалипсису — поэтому вместо повторения старых ошибок, хочет откатить цивилизацию к её истокам и пойти по иному пути развития. Это предполагает легализацию рабства. По мнению Гонсалеса, лидер получился слишком убедительным и разумным — настолько разумным, что некоторые геймеры начали перенимать его философию:
Мне нужно было создать персонажа, который здраво аргументирует пользу авторитаризма. [...] Но, может, не стоит делать его своим примером для подражания?
Если писатель хочет избежать однобокого пересказывания собственных взглядов на жизнь и пропаганды, ему необходимо выдумать как можно более серьёзных антагонистов. И в случае истории, которая крутится вокруг свободы (в том числе от тирании), нельзя просто взять и накалякать картонных тиранов — они должны быть объёмными и разумными. Именно таким я задумывал Цезаря, однако временами мне кажется, что я переусердствовал.
Джон Гонсалес ведущий сценарист Fallout: New Vegas
Гонсалес также признался, что с антагонистом ему ненароком помог Джош Сойер — автор Pentiment постоянно рассуждает о диалектике Гегеля, поэтому у главы Легиона есть монолог и про неё. Разумеется, антагонист использует философию для оправдания своих действий и взглядов на жизнь.
Геймеры вспоминают о Fallout: New Vegas не просто так — события второго сезона телесериала Fallout разворачиваются в пустыне Мохаве. Публике адаптация игры более-менее нравится, хотя фанаты отмечают, что Джонатан Нолан и его команда позволили себе много вольностей.