Переворот Екатерины перечеркнул попытки Петра ввести Россию в европейскую политику на правах независимой силы (да ещё и с приобретением Восточной Пруссии, обещанной Петру Фридрихом). Впрочем, спасти от разгрома самого Фридриха Пётр все же успеет. В итоге, положив в войне более ста тысячи солдат, Россия не получит ничего, кроме опустошенной казны.
Можегов лжёт. Инициированный Петром III Петербургский мирный договор 24 апреля (5 мая) 1762 года предусматривал возврат России всех занятых русской армией прусских территорий, включая Восточную Пруссию с Кенигсбергом (Калининградом) и Мемелем (Клайпедой). Сверх того Россия обязывалась направить Пруссии войска для боевых действий против Австрии, вместе с которой она до того воевала против Пруссии. Взамен Пётр рассчитывал получить от Фридриха войска, чтобы отбить у Дании Шлезвиг-Гольштейн, принадлежавший его деду Фридриху IV, герцогу Гольштейн-Готторпскому.
Проект Петра выглядел чистейшей авантюрой. Даже в случае захвата Шлезвиг-Гольштейна, сухопутной связи с герцогством у России не было. Довольно скоро она бы потеряла отдалённый анклав, на который целились жаждущая реванша Дания, Швеция и Пруссия (которая в итоге Шлезвиг-Гольштейн и завоевала). Причём, более чем вероятно, при поддержке британского флота.
Кроме того испортив отношения с традиционно дружественной Данией, Россия уже не могла бы рассчитывать на её помощь против столь же традиционно враждебной Швеции. Тогда как в реальности Датско-Норвежское королевство, воюя против шведов в 1709-1720, 1788-1789 и 1808—1809 гг. способствовала присоединению к России Ингерманландии, Прибалтики и Финляндии.