Когда время, судя по начинающему прятаться за деревьями солнцу, перевалило уже за полдень, Оля скомандовала наконец привал и ожидание.
На сей раз ждать пришлось дольше, едва ли не до сумерек. А в ловушку попался дикий кабанчик — совсем небольшой, скорее даже поросëнок.
— Ладно, остаëмся здесь, — с досадой махнула рукой Оля, когда добыча была разделана и опущена всё в тот же ручей — охлаждаться. — То есть — вон там.
Пока мы перебирались в сторону от останков и разводили костëр — уже окончательно стемнело. Мотыльки со светлячками завели свой чарующий хоровод в лунном свете, пробивавшемся сквозь кроны деревьев.
— А-а-у-у-у...
Я подскочила и заозиралась. Наташа тоже нервно закрутила головой, складывая пальцы рук в какую-то сложнозаковыристую фигуру.
Оля плавно встала, рывком выдëргивая меч из ножен, снятых вместе с поясом, но лежавших, как обычно, на коленях.
Вой повторился. Теперь он звучал ближе и азартнее.
— Волк, — облегчëнно выдохнула Оля, садясь обратно и махнув нам рукой. — Обычный.
Меч она, впрочем, обратно в ножны возвращать не торопилась.
— Точно? — Наташа продолжала с опаской и подозрением всматриваться в ночь.
— Точно, — покивала Оля, переворачивая начинающее подгорать мясо.
С разных сторон раздалось ещё три отклика.
— Ты-то откуда знаешь? — Наташа всё-таки тоже села на место и расслабила пальцы.
— Когда Лейф меня на ложных оборотней натаскивал, он, кроме всего, и по вою их отличать учил. Ты не представляешь, сколько я всяких завываний переслушала!..
— А я думала, вы с ним уединялись... под луной... — томно протянула Наташа, тут же сбившись на хихиканье.
— Оль, а кто такой Лейф, — осторожно спросила я, почему-то заранее уверенная, что ответ мне не понравится.
Ну пожалуйста!! Пусть она скажет что-то вроде: «Да тренер наш по историческому фехтованию. Его, вообще-то, Лëха зовут...»!!!
Оля с Наташей переглянулись. Выражения лиц у них были такими странными, что я мгновенно поняла: сбываются мои худшие опасения.
— Ир, ты же нашу книжку про Сантариас читала? — осторожно начала Наташа.
— Ну, да, конечно.
— Так вот... Это всё — правда.
— Угу, — поддакнула Оля. — Все те наши приключения были на самом деле.
***
Если бы они мне сказали это же самое несколько дней назад — я бы расхохоталась и ответила, что, мол, шутку оценила на десять с плюсом... а теперь возвращайтесь, девочки, в реальную жизнь, хватит играть!
Но перенос непонятным образом в другой мир (из сибирской зимы — да в лето!!), в странный лес, задавленный мхом и туманом... Ходячий мертвец, запросто раздаривающий своё оружие... кому попало... Слишком вольготное и спокойное поведение моих подруг...
Я только кивнула, подумав, что вышло почти так же невозмутимо, как у Оли.
— Угу, понятно.
***
Наташа всё-таки уговорила Олю поспать. Вернее, та позволила себя уговорить.
— Слушай волков, — серьёзно посоветовала она Наташе, сторожившей в первую «смену». — Если замолчат, зарычат, или хуже того — завизжат — сразу меня распинывай!
— Угу, кивнула Наташа, закончив чертить магический круг и усаживаясь поудобнее возле догоревшего костра.
Я немного помялась — и подсела к ней, слушая краем уха, как за кустами серые с чавканьем, порыкиванием и хрустом доедают кабанчика.
— Наташ... — шëпотом окликнула я.
— М-м?
— А оборотень... ну, тот...
— Эврихиан?
— Ага. Он... какой?
Наташа помолчала, ненадолго задумавшись.
— Вечно линяющий и блохастый! — с чувством произнесла она.
***
Постепенно лес начал редеть да и вообще меняться. Всё чаще и чаще нам попадались стройные деревья с нежно-зелëными листьями и гладкой серебристой корой — Оля немедленно окрестила их мэллорнами.
***
Мы как раз начали присматривать место для обеденного привала, когда в кустах, мимо которых я прошла, что-то зашуршало и громко зашипело.
— Змея! — воскликнула Наташа, хватая меня за локоть и дëргая к себе. — Не укусила?!
— Да, вроде, нет... — я больше растерялась, чем испугалась.
— Это ж какая анаконда, судя по звуку, там сидит?! — Оля, мельком покосившись на меня, безрассудно полезла в те же кусты. — Вот ë!
— Что?! — Наташа убедилась, что я цела и невредима, и поспешила за ней.
Я, поддавшись всеобщему любопытству — или глупости? — сунулась за ними.
Из травы на нас смотрела... летучая мышь?..
Только... разве они бывают размером с небольшую собаку?!
Хотя чему я удивляюсь? Раз уж в этом мире и оборотни есть, и магия, и... всякое...
Мышь (целая летучая крысюка!) дëрнулась, пытаясь отодвинуться от нас подальше, и снова зашипела.
— У неё крыло сломано, — разглядела Наташа.
— Ой, бедненькая! Ей же больно! — я очень хорошо представила страдания несчастной зверушки, поскольку сама ломала руку — давно, лет десять назад. Так у меня всего лишь трещина была — и то я натерпелась! А тут, вон, кость торчит!.. — Надо помочь ей как-нибудь!
— Щас! — цинично пообещала Оля, вытаскивая меч.
— Нет!! Не смей!! — взвилась я. — И вообще — уйди отсюда!! — я попыталась отпихнуть её в сторону.
— Ирка, у тебя мозги вообще есть?! — не сдвинулась та. — Это ж — нетопырь!!
— А нетопырь, что — не человек что ли? — передразнила я её. — Тебе, значит, можно у бродячих покойников мечи забирать — а мне мышку полечить нельзя?!
— Эта мышка кровью питается! — Оля на меня посмотрела, как на умственно отсталую. — И человеческой — в том числе.
— И что?! — не желала сдаваться я.
— Да тьфу на тебя! — Оля убрала меч и демонстративно отшагнула в сторону.
Бедная исстрадавшаяся зверюшка моих добрых намерений принимать и понимать не желала, от каждого движения шарахаясь в разные стороны то с шипением, то с писком.
— Девочки, ну помогите! — возопила я, опасаясь, что «мышка» окончательно доломает в этих ветках своë крыло.
Меньше, чем за пять минут нетопырь был изловлен и подготовлен к лечению.
Одной рукой Оля держала его за туловище, а другой — за шею и голову, не давая укусить Наташу, которая уже чего-то нашëптывала над больным крылом.
— Ну, вроде всё, — она убрала руки, и я изумлением и восторгом уставилась на свежий розовый шрам на месте торчавшей окровавленной косточки. — Хм, слушайте, а целительство мне легче даëтся!
— Это хорошо! — радостно воскликнула Оля. — Значит, можно в крайнем случае тоже себе что-нибудь сломать.
— Главное — не шею! Я сказала — «целительство», а не «некромантия»!! — предупредила Наташа. — Выпускай уже. Что ты в неё вцепилась, как дракон в золото?
— Погодите! — запротестовала я. — Она же голодная!
— Ира-а, — нехорошим таким голосом протянула Оля, опуская животинку на траву и выпрямляясь. — Это — повторяю! — нетопырь!!
— И что?! Он тоже есть хочет! Как думаешь — он мясо будет?
— Он будет кровь, — зловеще поправила меня Оля. — И только её. И исключительно свежую, горячую...
— Эм-м... — я сглотнула.
Мышь, как назло, удирать не торопилась. Сидела на том месте, куда её посадила Оля, и смотрела на нас очень умными чëрными глазами.
— Сарумать твою налево через семь палантиров и тридцать три Кольца Всевластья до самого Мордора!.. — на одном дыхании, чëтко и внятно, проговорила Оля.
А затем достала нож, резким коротким движением ткнула себя в мякоть левой ладони и, проигнорировав Наташино возмущëнное: «Ты что творишь?! Они ж бешенство переносят!!», опустилась перед нетопырем на корточки, поднеся руку к самой его морде.
Кровосос заметно оживился, смешно подëргал носом, принюхиваясь — и начал быстро-быстро слизывать угощение розовым, как у кошки, языком.
— Подцепишь какую-нибудь гадость — уколы буду осиновым колом делать! — пригрозила Наташа, глядя на всё это с крайним неодобрением.
— Здесь осин нет, — меланхолично усмехнулась Оля, продолжая кормление.
Я умилëнно любовалась на неё с нетопырем.
— А я найду! Мать Тереза, блин!..
— А с этой претензией — вон по тому адресу, — Оля качнула головой в мою сторону. — Лично я сразу предлагала избавить животинку от страданий на всю оставшуюся жизнь.
Нетопырь между тем лизнул кровь ещё пару раз, удовлетворëнно моргнул — и, развернувшись, полез обратно в кусты, туда, где погуще.
— Ты как?! — Наташа мгновенно озаботилась состоянием Оли, пошатнувшейся, когда вставала.
— Ноги затекли, — отмахнулась та. — Успокойся. Кровопотеря до полулитра считается незначительной. А он — максимум полстакана выпил.
— Это при нормальном питании! — возмутилась Наташа.
— Сырая печëнка в неограниченном количестве — это, по-твоему, не нормальное?! — хмыкнула Оля.
— Это — несбалансированное!
— Так, всё! Я чувствую себя отлично. Кровосос, думаю, тоже. Пошли!
— Куда?
— Вон там, вроде, поляна виднеется. Надеюсь, без всяких нетопырей!
***
К вечеру мы наткнулись на дорогу.
Настоящую дорогу, утоптанную и укатанную, с кучками лошадиного навоза: засохшего и почти свежего.
— В каком-то смысле это обнадëживает, — пробормотала Оля, перешагивая через очередной комок удобрения.
— В каком? — поинтересовалась я, уже представляя ночлег под крышей и в постели. И нормальный ужин!
— В том, что, возможно, это окажутся адекватные люди, у которых не принято чужаков, явившихся Саурон знает откуда, приносить в жертву какому-нибудь местному божеству.
Увы, эту ночь мы снова провели в лесу.
Оля заявила, что дорога никуда не денется — а вот нам даже по ней от оборотня не убежать.
— Ты же нас защищать собиралась, — ехидно напомнила я, кивая на её разлюбезный меч, который Оля даже во сне из рук не выпускала.
— А я что собираюсь делать? — мрачно поинтересовалась та. И, видя, что до меня не доходит, скорчила недовольную гримасу. — Мне легче будет справиться с... почти с кем угодно, если я буду уверена, что вы обе в безопасности. Вон — хотя бы на том дереве сидите
Дерево, и в самом деле, было высокое, толстое... С удобными ветвями, одна из которых росла почти над головами. Подпрыгнуть, уцепиться, подтянуться... Только Гэндальфа с шишками не хватает!
Мы натаскали хвороста для костра, и Наташа, достав нож, пошла чертить защитный круг.
Неожиданно над головами захлопали крылья, и на поляну шмякнулся — иначе не скажешь — нетопырь!
Тот самый, которого мы несколько часов назад вылечили и накормили.
Оля, подкидывавшая в костëр сучья, подскочила на месте, крутанулась вокруг себя — когда только меч выдернуть из ножен успела?! — и, убедившись, что опасности нет, склонила голову набок, разглядывая нежданного гостя.
— И чего тебе надо?
Нетопырь подполз к ней и требовательно пискнул.
— Я что — всю оставшуюся жизнь тебя кормить должна?! — с лëгким возмущением поинтересовалась Оля, садясь поудобнее и закатывая рукав. — Твою, — уточнила она после короткой паузы.
— Эй! Это что такое?! — вознегодовала Наташа, как раз закончившая с кругом и узревшая сие непотребство.
— Сама видишь, — Оля развела свободной рукой. А потом опустила её и осторожно погладила нетопыря по шëрстке. — Ух ты! Мягонький!
Наташа вздохнула. На её лице явственно читалось обещание найти-таки осину и использовать... почти по назначению.
Примечания:
Ложный оборотень в моих вселенных— классический европейский вервольф, перекидывающийся в полнолуние и кидающийся на всех подряд.
Мэллорны (меллорны) — эльфийские деревья из произведений Д.Р.Р. Толкина.
«...разве они бывают размером с небольшую собаку?!» — бывают. Золотой яванский калонг достигает в длину до 55 см, массы тела примерно 1 кг, а размах крыльев у него около 2 м.
Нетопырь в моих вселенных — большая кровососущая летучая мышь, в которую, по некоторым поверьям, превращаются вампиры. Вообще в славянской мифологии — любое ночное животное, в которое вселяется злой дух или душа колдуна (тоже злого).
Сарумать твою налево... — одно из толкинистских ругательств.
...Гэндальфа с шишками не хватает... — отсылка к сцене из книги «Хоббит» Д. Р. Р. Толкина, в которой гномы и волшебник спасаются от гоблинов и огромных волков-варгов на деревьях.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)