Статистика Минюста рисует тревожную картину: в некоторых российских колониях до половины мест занято осуждёнными иностранцами, в основном — выходцами из стран Средней Азии. Цифры растут вопреки всем усилиям властей, и эта новая реальность внутри тюремных стен грозит вылиться в кризис для всей системы.
Государство пытается реагировать. Новый закон запрещает переводы осуждённых за экстремизм и терроризм, а также всех иностранцев, чтобы изолировать радикалов. Но замглавы Минюста Елена Ардабьева признаёт: во многих учреждениях они уже не меньшинство, а влиятельное, сплочённое большинство, чувствующее себя всё более уверенно.
Тлеющий фитиль
В Ростовской области это:т фитиль едва не вспыхнул. Оперативники ФСБ в последний момент сорвали план заключённых из Средней Азии. Их цель была чудовищна: захват заложников из числа сотрудников колонии и поджог зданий. При обысках, помимо заточек и запрещённых телефонов, были найдены символы террористической организации.
Это не первый звонок. В прошлом году в волгоградской колонии исламисты устроили кровавый бунт, мстя за теракт в «Крокусе». Под Новосибирском мигранты напали на сотрудника ФСИН. Осенью 2025-го в уральскую колонию пытались пронести оружие. Очаги напряжённости множатся в Татарстане, Мордовии, на Урале и в Сибири.
Безвыходный тупик?
Пока власти пытаются жёсткими запретами предотвратить «заражение» основной массы заключённых, реальность внутри колоний меняется. Радикальные джамааты формируются прямо под носом у администрации, пользуясь коррупционными каналами для связи с внешним миром.
Выход пользователи Сети называют коротко и ёмко — «шайтанизм». Но за этим словом скрывается сложнейший клубок проблем: от неконтролируемой миграции и работы судов до коррупции в ФСИН и эффективности профилактики радикализации.
Пока система борется со следствиями — запретами на переводы и задержанием готовящихся терактов, — причина, питающая эту «бомбу замедленного действия», остаётся. И вопрос, успеет ли Россия найти на неё ответ до следующего взрыва, остаётся открытым.