Продолжаем нашу трилогию о легендах, написанных на современный лад группой Pyrokinesis, – так называемой one-man band, то есть группой из одного человека.
В прошлый раз мы разбирали и философствовали на тему композиции «Легенда о Богине Мечей». Сегодня же хочется поговорить о композиции, которая называется «Легенда о Богине Гроз». В двух словах – это, конечно, очередная сильная, мощная и живая композиция.
Слушаем трек.
Итак, лирическая составляющая данной песни – это очевидная нарративная мифологическая баллада, можно даже сказать, поэма, с ярко проявленным и выраженным философским компонентом.
Повествование рассказывает трагическую историю, облачённую в формат легенды, явно отдающую глубокими отголосками греческих флюидов, – о Богине Гроз, её безответной и болезненной любви, дальнейшем безумии и акте творения из-за боли. Рефрен, база, на которую ложится сам текст, звучит следующим образом: «А ты по-настоящему сама любила ли, как боги, не сходящие с ума?».
Слова эти сильные и наполненные глубочайшим смыслом, если приостановить прослушивание композиции и вдуматься в подтекст этого утверждения. Здесь переносится фокус с воспевания мифа на некоторый человеческий опыт (слушателя в данном случае), предлагая ему примерить на себя божественную трагедию. И едва ты накидываешь на себя эту трагедию, как уже ощущается крайняя степень отчаяния и непонимания, как разрулить сложившуюся ситуацию. И конечно, данный вопрос является максимально риторическим, и никто не ждёт ответа на него, и самое очевидное, что никто и не сможет дать ответ на столь риторический вопрос.
Тут вообще всё вывернуто по-хорошему: ты любила по-настоящему, как боги, – то есть уже думаешь, что люди не умеют любить от слова «совсем» или умеют любить, но по-другому, сильно отличаясь от божественной любви. Но в самом предложении – явное указание, что по-настоящему умеют любить только боги. И дальше идёт утверждение, что боги не сходят с ума, то есть априори не умеют терять рассудок, что, конечно, не свойственно людям, которые умеют терять его в принципе по любому поводу.
В общем, рефрен не требует ответа, но хочет спровоцировать внутренний диалог.
«Pyrokinesis» любит и искусно владеет таким приёмом, как стилистический контраст: в основу текста укладывается высокий стиль, перебиваемый сниженным, разговорным. Звучит это очень нетривиально, интересно, и мозг буквально скачет за словами, образуя своими движениями полноценную линию гиперболы, падая то вниз, то подпрыгивая вверх за аллюзиями. Текст буквально соткан и пронизан контрастами и мощными образами, которые превращают психологическую драму в космогонический акт.
В первых же строчках мы слышим аллюзию на «La Commedia Divina». Шевелим мозгами и вспоминаем великого итальянского поэта Данте Алигьери и его не менее великую «Божественную комедию» (кто не читал, рекомендуем изучить; желательно, конечно, дойдя до сознательного возраста, ибо текст не прост, смысл – тем более, и предполагается некий жизненный опыт, чтобы начать понимать Данте). «La Commedia Divina» задаёт колоссальный масштаб, и ты явно понимаешь, что тут аллюзия не в качестве насмешки, а в качестве буквально-таки сравнения. Здесь она рассказывает историю любви и отвержения, где влюблённая Богиня проходит сквозь свой собственный личный ад. Такие лексемы, как «партеногенез», «цитадель», «небесные телеса», помогают слушателю воссоздать в воображении мифологическую и эпическую атмосферу. Эта аллюзия буквально кричит о том, что всё это не сказка, а истинная история о пути души через страдание, грех и вечные муки (в данном случае – муки безответной любви).
Кстати, «Ледяная цитадель» – это не просто лексема, обозначающая строение, это место в душе. Как в древних мифах были Тартар, Авалон или река Стикс, так и здесь появляется новое сакральное пространство – вечная тюрьма для персонифицированной травмы.
«Окинава дрогнет»: географическая, реальная и фактическая конкретика, выдёргивающая нарративный миф в нашу объективную реальность и одновременно придающая ему масштаб глобальной катастрофы. Только представьте, что будет, не дай бог, дрогнет Окинава! И представьте масштаб силы и мощи Богини: когда она спускается к Океану на разговор о любви, вздрагивает целый архипелаг!
Когда же автора перебрасывает в сниженный разговорный стиль, мы слышим совсем другую риторику, например: «зуб даю» (и это-то в противофазе к «Божественной комедии»!), «поди вопрос», «тронулась умом в разы похлеще Бога Смерти» (кстати, к Богу Смерти вернёмся в третьей части нашей трилогии). Фраза «тронулась умом в разы похлеще Бога Смерти» – это гиперболическое сравнение, буквально демонстрирующее, что муки безответной любви страшнее, чем сама смерть или её божество. Благодаря таким вывертам в тексте мы можем видеть высоких, недосягаемых богов уже более «человечными», со своими трагедиями, которые нам также становятся понятнее и ближе.
Сильные в этом тексте и метафоры – новенькие, только что слепленные автором, как сочные пирожки. Пройдёмся по некоторым:
«И память как стена» – очевидная непреодолимость прошлого: некоторые травмы, некоторые неприятные, тяжёлые моменты, которые остались в памяти и которые невозможно вынести оттуда, что бы ни делалось.
«Грозовые облака... тянутся по морю, как резина» – здесь прям чувствуется и показывается нагнетание, атмосфера напрягается, рождается напряжение, потому что очевидно, что серьёзная дама, Богиня Гроз, здесь, – она пришла. Это яркий, телесный образ, переданный через облака, которые создают ощущение вязкости, напряжения и неестественности происходящего. Такая метафора даёт прям понять, что сейчас что-то будет.
«Тьмы партеногенез» – это уже оксюморон и парадокс в одном лице. Партеногенез являет собой непорочное зачатие, символ чистого происхождения и творения. А здесь автор соединяет партеногенез с тьмой, то есть идёт творение и зачатие тьмы, и оно случается из боли, ненависти и обиды. Парадокс в том, что предполагаемый акт чистого творения в данном тексте является актом фатального разрушения.
«Капля проклятого семени» – семя, как и сам лингам, всегда выступало символом жизни, силы и зарождения новой жизни. В данном предложении также имеется парадокс и, в некотором роде, оксюморон, поскольку здесь семя изначально проклято, несёт в себе не любовь и новую жизнь, а боль отвержения.
«Любовь божественному противоестественна» – это утверждение фигурирует несколько раз на протяжении всей композиции и является буквально центральным парадоксом. В мире людей Любовь всеми видами искусства выставляется как наивысшее чувство, ради которого мы, в принципе, рождаемся на земле, – познать и принять Любовь. В то же время в мире богов Любовь оказывается отравой, которая ведёт к сумасшествию, тотальному безумию и падению. Сама идея о том, что «любовь божественному противоестественна», указывает на гностические корни. Для высшего, совершенного Божества (Плеромы) такие страсти, как любовь, ревность, страдание и другие человеческие проявления, являются признаком несовершенства, падения. Богиня Гроз, поддавшись любви, «падает» из состояния божественного покоя в цикл человеческих страданий. Соответственно, её парадоксальный партеногенез из тьмы есть тот самый акт, подобный созданию несовершенного материального мира падшим или изувеченным Демиургом в гностических мифах.
В целом вся текстовая структура композиции являет собой столкновение и конфликт двух стихийных структур, посредством которого рождается третий элемент – трагический и, в некотором роде, лирический.
Богиня Гроз – это символ небесной, электрической, довольно активной, яростной энергии. Она страстная, и её страсть рождена в чистейшем, необузданном виде. Здесь Богиня становится уязвимой, поскольку она влюбляется и нуждается в объекте любви, она не чувствует себя полной без него. Богиня Гроз олицетворяет собой активное, но зависимое женское начало.
Океан – это яркий символ глубины, огромных пространств, тягучести и обширности, а также пассивной мощи. Он как раз самодостаточен, и ему никто не нужен. Его сердце «у другой», что является символом его целостности, монументальности и неизменности. Океан есть пассивное и независимое мужское начало. Отказ Океана в любви Богине Гроз не является актом зла, ненависти или неприязни, это констатация факта, изменение которого не подвластно даже божественному гневу.
Дитя Ветров – новорождённый трагический символ. Это не дитя любви, а больше выглядит как материализованная травма Богини. Оно соткано из «обиды, ненависти и боли», смешанных с «морской пеною» – частичкой недостижимого Океана. Кстати, здесь вторая косвенная аллюзия к мифологии о рождении Афродиты, вышедшей из пены морской. Дитя Ветров – самая настоящая химера, символ противоестественного союза. Оно олицетворяет собой замороженное, непрожитое горе, которое превращается в вечный внутренний монумент боли. Ледяная цитадель – защитный механизм психики Богини (если, конечно, у неё таковая имеется), которая изолирует травму, но ни лечит, ни избавляет от неё.
Отсюда рождается, в целом, глубочайшая мифологическая притча о психологической травме отвержения и её последствиях. Только стоит представить, что мощная, сильная Богиня сталкивается с бессилием что-либо сделать перед свободой воли другого божества. Её реакция больше даже похожа на типичную реакцию человека – не принятие, а ярость и попытка заполучить то, что «возжелалось», через деструктивный акт творения. Будучи не в состоянии пережить взорвавшую её боль, Богиня «отделяет» (что, кстати, очень свойственно именно греческим мифам) от себя боль и создаёт из неё отдельное существо – Дитя Ветров. И здесь по динамике следующих друг за другом событий рождается полная неспособность полюбить это Дитя, которого называют Химерой. Богиня не может этого сделать, потому что полюбить Дитя Ветров означает полюбить собственную же боль, унижение и безумие. Посему Богиня решает запереть Дитя во льдах, тем самым вытесняя свою травму и обрекая себя и своё «творение» на вечные страдальческие скитания в холоде и одиночестве.
Вернёмся ко второй аллюзии о рождении Афродиты. Здесь инверсия мифа: Афродита рождается из морской пены, возникшей от гениталий Урана, которые были брошены в море, – по сути, акт насилия рождает Богиню Любви. В данной композиции акт эмоционального насилия и морская пена порождают «проклятое семя» и бездушное чудовище.
И если говорить в целом о данной песне, то мы слышим явственное эхо мифа о Медее. Так же как и Медея, отвергнутая Ясоном, Богиня Гроз решает мстить через деторождение, Медея же – предпочла детоубийство. Здесь вечный сюжет о разрушительной силе женской ярости, вызванной предательством.
Песня в целом использует некую рамку мифологии для более глубокого понимания человеческой, в первую очередь, трагедии – неспособности пережить отвержение. Мы же действительно очень боимся признаться в своих чувствах, потому что боимся быть отверженными. И ответьте себе сами – почему мы этого боимся? Потому что боимся, как Богиня Гроз, не справиться с родившейся в одночасье болью вместе с отвержением. Данная композиция показывает, как наивысшее благодатное чувство Любви, не найдя взаимности, может мутировать в безумие, порождая уже не жизнь, а 9-й круг Данте – ледяной памятник боли.
Легенда – это не обязательно древнее предание. Это может быть и современная конструкция, сотворённая в моменте, когда язык пытается выразить невыразимое, а человеческая боль достигает божественных масштабов.
Телеграмм Канал
#Pyrokinesis #Пирокинез #Анализ #Разбор #Текст #Метафора #Символизм #Аллюзия #Контраст #Оксюморон #Мифология #Легенда #Данте #Медея #Гностицизм #Богиня #Океан #Химера #Любовь #Боль #Травма #Отвержение #Ярость #Месть #Страдание #Безумие #Цитадель #Лед #Смысл #Образы