Михалыч зашел внутрь арки, к капищу. Толик с Тасей постояв, зашли за ним. Тишина, в которую они вошли, была гулкой и неестественной. Все звуки тайги: скрип веток, свист ветра, далекие птичьи голоса — обрывались сразу за аркой входа. Перед ними лежало капище. Несколько исполинских, покрытых лишайником и древними, стертыми временем знаками, камней, образующих неровный круг. В центре, на низком алтарном камне, мерцал одинокий огонек лучины. И на фоне этого живого света, неподвижный и величественный, как дух самого леса, стоял Михалыч. Он не выглядел безумцем или зверем в западне, стоял в глубокой, скорбной сосредоточенности. Воздух внутри круга висел плотным маревом, искажая очертания, и казалось, что сам лес здесь затаил дыхание. — Он что делает? — прошептала Таисия, ощущая, как волосы на руках встают дыбом от тихой, древней силы, исходящей от этого места. — Обряд, — так же тихо ответил Толик, и в его голосе звучало не суеверие, а признание факта. — Не пускает отсюда никого, место сердит
Публикация доступна с подпиской
Премиум