Попутчики

Попутчики ( Посвящаю своему однокласснику)

Посвящаю

своим одноклассникам и

конкретно Сашке Курицыну,

который, подарил мне

9 счастливейших дней.

Попутчики

День был хмурый, низкое небо давило, моросил дождь. Настроение было тоскливое, если не сказать больше. Раньше командировки по работе воспринимались мной как маленький праздник, возможность официально слинять от семьи, посетить новые места, города, где я еще не был. Познакомиться с новыми полезными и не очень людьми, завести, если повезет, короткий романчик с прекрасной аборигеночкой, а потом полный новых впечатлений, как говорят, теперь перезагрузившись обновленным и отдохнувшим вернуться домой. Теперь командировки воспринимались мной, как необходимое зло. Дослужившись на моем предприятии до определенных высот, вместе с хорошей зарплатой, служебным авто, и разными корпоративными привилегиями, я получил огромный мешок с разными неприятностями в виде ответственности, зависти коллег, недоброжелательности обслуживающего персонала и постоянных внушений от начальства. Теперь уезжая в какой-нибудь из наших филиалов, я с содроганием думал о том, какой на этот раз преподнесут сюрприз мои подчиненные. Новые места теперь, спустя столько лет не казались мне такими уж и новыми, города были на одно лицо, а аборигеночки заметно постарели, хотя и старались скрыть почтенный возраст силиконовым тюнингом. Естественно постарел, полинял и я, но все равно тянуло не к тем, что были мне по возрасту, а к юным нимфачкам, которых к несчастью совсем не тянуло ко мне.

Дома так же, уже не провожали меня, как раньше, как на войну, со слезами и горячими объятиями, запихивая в сумку всякие вкусности, семейные фотографии и поделки детей. Теперь меня даже не спрашивали, в какой город я еду. Вещи так же собирал я сам.

Примерно с таким вот отношением к нынешней реальности, садился я в поезд Санкт Петербург − Адлер.

Я всегда беру купе, не люблю плацкарт, где каждый может бесцеремонно обозревать тебя и днем и вечером и даже ночью. Есть совершенно странные люди, которые не спят в поездах, и бродят, бродят, бродят, шелестят пакетиками, беспрестанно роются в чемоданах, кашляют, распространяя вокруг себя густой, сигаретный смог.

Когда я вошел в купе, там уже кто-то был. Я не стал рассматривать попутчика, вернее попутчицу, а, разложив вещи по полкам вышел на перрон покурить. До отправления осталось несколько минут. Ничего, я успею, и накуриться и попрощаться с этим городом, который стал мне родным. В каком я был классе, когда мы с родителями и братом сюда приехали? Во втором, в третьем? За школьные годы я сменил 4 школы. Надо же, сколько у меня одноклассников! Если бы общался с ними плотно, сколько было бы у меня друзей! Жизнь развела почти со всеми, но несколько человек осталось. Неожиданно появилась проводница:

− Пассажир, быстренько, быстренько, отходим.

Я послушно затушил сигарету, сжал ее в кулаке и шагнул в вагон.

Избавляясь от окурка, в специально отведенном мусорном ящике я слышал, как захлопнулась тяжелая железная дверь, кишками почувствовал, как дернулся поезд, но стука колес так и не услышал. Поезд состоял и двух новых современных этажных вагонов, где все, до винтика соответствовало нынешнему времени, моде.

− Добрый вечер, я Александр! − представился я, войдя в свое купе.

Совсем не молодая, даже пожилая попутчица посмотрела на меня поверх очков.

− Очень приятно, − сказала она так, словно наоборот, ей было неопрятно, что я тут с ней еду.

Ну, уж потерпите бабушка, мне бы тоже хотелось, чтобы на вашем месте ехали не вы, а какая-нибудь молодушка. Надо бы разговорить ее, а то так и придется молча всю дорогу ехать. Уткнулась в свою книжку, будто меня тут и нет. Дома что ли почитать не могла, или придуряется? Раньше, помнится, когда я входил в поезд, молоденький курсантик, все девчули мгновенно бросали свои дела и провожали меня жадными, томными взглядами.

− Далеко ли едете? − начал атаку, я не привык пасовать при первых трудностях.

− На Юг, − бабулька сняла очки.

− Какое совпадение, я тоже еду туда. Значит вместе, до конца?

− Да нет уж, − сморщилась собеседница, − вы уж сами.

−Гы−гы−гы, − захохотал я, − я не о том конце, и не о том, что вы подумали, − сказал и покраснел.

Бог мой, как же богат и разнообразен Русский язык, как не скажешь, все двусмыслица получается. Или уж я настолько распоясался? А почему бы нет? Учихолка на пенсии? Не замужем, кольца нет. Кого она из себя строит? Буду развязным.

− Погрызем еды? У меня и Шнапсик есть. Поболтаем?

− Так поздно не ужинаю, −сказала, как отрезала.

Господи? В ее возрасте? Фигуру бережет, которой давно нет? Нет, тут замешан ЗОЖ − Здоровый Образ Жизни. Хочет подольше пожить.

− Скандинавская ходьба? Йога? Домино, Шахматы?

− Кроссворды.

−Конечно! Как же я не догадался!

Я достал из-под лавки сумку с едой. Запах не очень. Вдруг застеснялся. Действительно, чем я ее решил завоевать: курицей копченой и вареными яйцами? А я решил ее завоевать? А как же? Ни дня без жертвы. Путь и такой древней. Впрочем, вполне возможно она моя ровесница.

− С вашего позволения? − я маханул походную рюмочку коньяка.

Дама брезгливо поморщилась.

− Вы алкоголик?

− Нет, это чтобы заснуть быстрее. Понимаете, когда рядом такая дама, как заснуть?

Елки? Что я несу? Она сейчас вызовет полицию. Интересно, рюмка только первая, и я уже назвал ее дамой, что будет после второй рюмки?

− Давайте поговорим, − взмолился я. − Или съешьте яичко. Выпейте со мной?

− Давайте так, − строго сказала она, − я поговорю с вами, но с условием вы не напиваетесь и не заставляете меня есть. И пить я с вами не буду.

− Согласен! На все ваши условия! Вот, смотрите! − Я прячу фляжку с коньяком во внутренний карман пиджака. − И так о чем будем беседовать?

− О вас, давайте говорить о вас. − Она откладывает книгу, снимает очки.

Без очков ей лучше, или я уже напился?

− Работаете?

− Работаю, начальником, − я рисуюсь.

− Руководитель среднего звена?

− Скажем так, − соглашаюсь я, хотя мне не приятно, что я выгляжу середнячком.

− Пенсионер?

− Ну, пенсионер, военный пенсионер, − сам подавлен.

Неужели я выгляжу как пенсионер? Ну а как я должен выгладить в свои, почти 70? Сама что ли девочка?

− Жена, дети, дача, машина, гараж?

− Мама еще жива, − дополняю я.

− Жена молодая, ревнивая?

− Ревнивая.

− Вторая?

− Вы ясновидящая, как догадались?

− Просто угадала.

Как нарочно телефон, звонит жена, связь не стабильная, но сейчас как назло есть. Вышел, поговорили.

− Волнуется? − интересуется попутчица, когда я вернулся. Ей не звонит никто. Телефон спрятан и достает только когда хочет посмотреть время.

− Еще как! Очень любит меня.

Наконец первая остановка, об этом сообщает пробегающая мимо проводница. Я извиняюсь и выхожу на перрон курить. К чему весь этот допрос? С другой стороны, тем и хороши эти дорожные, задушевные беседы. Разоткровенничался, излил душу, полегчало, и никаких обязательств, потому что своего собеседника ты больше никогда не увидишь.

Начала ныть нога, давнишняя подагра, перед дорогой надо было кольнуться. Ну, теперь терпи.

Опять достаю фляжку с коньяком.

− Вы не против, лекарство.

− Конечно, конечно, − отвечает она.

Телефон вдруг начинает пиликать, сообщая мне, что у меня вал смсок. Открываю сообщения.

−О! − восклицаю я! − Это одноклассники, у нас в Вацапе группа. Обычно все активизируются, когда у кого-то День рождение.

− У нас очень интересный класс был. Мои родители переезжали часто, я сменил 4 школы.

«Учихолка» оживилась. Наконец, нащупал интересную для нее тему.

Особенно бесшабашными были последние классы.

− Часто видитесь?

− Сейчас все сложнее всех собрать, кто уехал из города, кого уже давно нет.

− Ну и что, те, кто уехал, с теми давно не виделись?

− Давно не виделись.

Я задумался… Тут я соврал. Был в моей жизни случай. Очень, замечательный, случай. Рассказать ей?

− Был в моей жизни случай, один замечательный случай, − начинаю я.

«Это было, когда я только зарегистрировал группу одноклассников в Вацапе. Мы тогда сорокалетие выпуска разменяли, и как-то радостно собрались не в ресторане, как бы надо было, а в соцсетях. Да и понятно, все заняты, дела, проблемы, здоровье. Очень обрадовались, когда к нам в группу стали добавляться Илюха, Миша из Израиля, Ленка из Финляндии, Светик из Макапсе. Потом в группе начали появляться ребята из параллельного класса.

Год мы очень активно поздравляли друг друга с праздниками, а потом решили встретиться на какой-нибудь нейтральной территории, подальше от детей, жен, мужей. Ребята, что не из нашего города предложили провести вечер встречи у них. Но как это бывает в самый последний момент собраться не удалось. Расстроенный бесполезности своих усилий повидаться с одноклассниками я твердо решил, что буду к тем, разъехавшимся, ездить сам. В это время у меня как раз с женой не ладилось, на работе буквально заездили. Решил начать с малого, не закидываться на Заграницу, а совершить вояж, где-то в России, недалеко. Собрался, жене сказал, что опять в командировку. Та вяло поинтересовалась, куда. Я соврал что-то. Была у нас в классе девчонка, хорошенькая такая, мы среди ребят, ее за глаза, очень ласково звали − «наше солнышко». Вот к ней я и решил дней на десять съездить. Списались с ней, она живет одна, сын отдельно. Пригласила. Мы 40 лет не виделись. Не мог представить, какая она сейчас. Умом понимал, что от солнышка там, скорее всего, и, наверное, ничего не осталось. Но душа мечтала о той, светлой и жизнерадостной троечницы, которая ходила в школу не за знаниями, а только чтобы потусоваться среди таких же оболтусов. Заранее, за две недели взял билеты туда и обратно. Раскидал, как мог проблемы на работе. Солнышку звонил каждый день. Пусть привыкает к моему присутствию в ее жизни. Ехал в поезде с теткой из Воронежа, тоже не хотела общаться, но мне было не до нее, я сгорал от нетерпения. Я страдал от волнения и неизвестности. Я был в восторге от самого себя, что вот так, сел в поезд и поехал, куда глаза глядят. Полтора суток пролетели мгновенно. Светик встречать меня не стала, сел в такси, и через 7 минут был у ее дома, в частном секторе. По воздушным шарам, привязанным к калитке я понял, что меня ждут.

Мы не виделись 40 лет, и все же я ее узнал, потому что осталось то круглое личико и тот детский голос, который я знал в школе. Мы обнялись, она прижалась ко мне так, как Буд-то мы расстались вчера. Она здорово поправилась за эти 40 лет, но я простил ей этот ее грешок, за то, как искренне она мне обрадовалась, как пылко обняла меня и поцеловала. Все 9 дней мы болтали без умолка, вернее болтала она, как будто боялась, что не успеет рассказать все 40 лет, которые мы не виделись. Мы вспоминали школу, одноклассников, с которыми был на связи. Она начинала рассказывать какой-то эпизод из нашей школьной жизни, я тут же подхватывал и продолжал. Выходило так, что вместе у нас было много детских тайн, о которых знали только мы, двое. В них не были посвящены ни мои родители, ни жена. Она водила меня по своему городу и рассказывала о нем с такой нежностью и любовью, что я начал искренне завидовать и жалеть, что живу не здесь. С погодой повезло, у нас уже лежал снег, а у них тут продолжалась золотая осень. Каждый вечер я делал своей школьной «старушонке» обезболивающие уколы и она пищала, как маленькая. Я даже делал уколы ее кошке. Когда у меня разыгрывалась подагра, я делал укол себе. Непонятно каким образом делать завтрак, стало моей обязанностью, что впрочем, было приятно. Готовила она паршивенько, но мы ни разу не отравились. Зная свои косяки она всегда спрашивала меня, что и когда солить, долго ли варить пельмени. То, что готовил я она всегда хвалила и уплетала как молодуха. Хвалила меня она за все, радовалась каждой безделице, за все, чтобы я для нее не сделал. А я готов был делать для нее еще больше. В свободные от нее минуты я зачитывался рассказами, которые она писала. Целовались мы беспрестанно. Как-то, еще в переписке она сказала, что обожает обниматься и чмокаться. И мы чмокались, по 100 раз на дню. Спали мы раздельно, но я соответственно своему возрасту и статусу ходил по ночам к ней в гости. Через 8 дней мы признались друг другу, что по ощущениям прожили мы вместе не менее полугода. Я старался помогать ей по хозяйству. Быстро освоился и не докучал вопросами, а где у нее плоскогубцы, молотки и скотч. После смерти ее мужа, хозяйской руки в доме не чувствовалось. Как истинный джентльмен, я сделал ей несколько полезных подарков, которые, надеюсь, ей понравились. Хотя она и тут меня опередила. Только я приехал, она сразу вручила мне «мыльно-рыльные» принадлежности, которые я не стал брать домой, чтобы не было лишних вопросов. Наши отношения были такими гармоничными, что мы знали заранее, о чем пойдет речь в данный момент, говорили цитатами из фильмов, и очень боялись обидеть друг-друга не то, что словом, взглядом. Она, конечно, могла, нечаянно проехаться по моему самолюбию, но я не обращал внимания, потому что сам был в восторге от нее, от этого города, от погоды и наших добрых и теплых отношений. Наверное, именно так выглядит Счастье! Но, человек, по какой то причине рожден не для Счастья. Для семьи, работы, детей, внуков. Всем дай, всех уважь, одень, накорми, пожалей, всем все, кроме себя самого. А казалось бы так просто быть просто счастливым.

Настало воскресенье, я сам, как всегда собрал вещи, мы попрощались и я уехал. Не было ни слез, ни долгих расставаний. Я не стал ничего ей обещать, потому что мне нечего было обещать».

Я замолчал и задумался.

Конец моего повествования получился не очень приглядным, получилось, что я воспользовался ее одиночеством, доверчивостью, гостеприимством, открытой детской душой. Вторгся в ее жизнь, перезагрузился, и поехал дальше жить счастливый и свободный.

Словно подслушав мои мысли, попутчица подала голос:

− Больше вы не виделись? − то ли утвердила, то ли спросила она.

− Нет, не виделись, как -то все закрутилось − жена, почуяв во мне перемену, вдруг переменилась сама, на работе меня повысили, к тому же мама стала неважно себя чувствовать. Мы еще, какое то время созванивались, но потом и это общение сошло на нет. Однажды она сообщила, что выходит замуж за охранника в их школе. Признаться, я вздохнул с облегчением.

− Однако время уже много, мне завтра с утра выходить, боюсь проспать, надо ложиться. − Собеседница, ставшая мне теперь близкой и приятной расправила одеяло.

Я из уважения вышел из купе. Воспоминания всколыхнули во мне некогда забытые чувства радости, счастья, легкости, душевного равновесия.

− Можете заходить, я легла, − услышал я. − Выключите, пожалуйста, свет.

В темноте я нащупал свою полку, не раздеваясь, лег поверх одеяла. Грустные мысли бродили в моей голове, хотелось выпить, но я не стал. Каким то образом я все же заснул.

Утром проснулся от крика проводницы, она бежала по вагону, заглядывала в каждое купе и повторяла:

− Макопсе, Макопсе. Пассажиры, Макапсе стоянка 3 минуты.

Моя попутчица сидела у окна, и, не отрываясь, смотрела на пробегающие мимо хозяйственные постройки, фонарные столбы, вереницы вагонов. Вещи ее стояли в проходе.

− Вы уже выходите, − поинтересовался я.

− Да, кивнула попутчица.

− Вас будут встречать, может вам помочь?

− Не надо, меня встречает сын.

Я глянул в глаза моей вчерашней собеседницы и вдруг что-то знакомое мелькнуло в ее взгляде. Морщинки у глаз расправились, лицо просветлело, и я узнал в ней Светика, «солнышко наше».

− До свидания, − ровно сказала она и вышла.

Я потянулся, было за сигаретой, но увидел в окне как к моему Светику подошел пожилой мужчина, наверное, сын, они обнялись, потом сын легко подхватил несколько сумок и они торопливо пошли в сторону вокзала. В эту минуту, я почувствовал сильный укол в области сердца. Как я мог не узнать ее? Почему я не обнял ее, не чмокнул, как тогда? А она, всю дорогу морочила мне голову, мстила? Я достал таблетку от сердца. Положил под язык. Когда боль в груди утихла, я почувствовал боль душевную. Только теперь, спустя столько лет я понял и прочувствовал слова Светика, которые доселе были мне далеки и непонятны: «В разлуке три четвертые горя берет себе остающийся, уходящий же уносит всего одну четверть». (Повесть о Ходже Насреддине).