Автор текста: Виктория Анатольевна Гончарова
Современное образование с готовностью выполняет запрос общества на цифровизацию образования и роботизацию сферы услуг. Показатели такой «конвертации» занимают лидирующие позиции в рейтинговых списках дескрипторов топовых вузов. Цифровая «тотализация» образования, интегрируемого в инструментальную логику ИИ, одним словом, обнаруживает его «инновационность», а значит – лидерство. Понятно, что, в силу объективных причин, лидирующими становятся вузы центрального и столичного региона, как более крупные, известные и дотационно «выгодные». Претензия на цифровое лидерство, в свою очередь, обеспечивает для вуза приток абитуриентов (с сопутствующим расширением КЦП или, наоборот, подъёмом цен на внебюджет) и, в целом, более широкую популяризацию в СМИ и занимаемом сегменте образовательного рынка. Парадоксально, но получается, что крупные центральные вузы России, обретая и поддерживая возможности для расширения, становятся всё более массовыми, то есть, выражаясь экономически, «поставщиками продукта широкого потребления»… (Это, впрочем, не касается тех вузов, которые уже выиграли гонку, то есть заслужили право быть законодателем в своей отрасли (МГУ, НИУ ВШЭ, СПбГУ, т.п.). Массовизация образования близко подходит к девальвации, стандартизации качества его «продукта», каковым являются, скорее, даже не «образовательные услуги», а сам выпускник.
Означает ли это «прямую наводку» на элитарность высшего образования, которая, в определённой мере, была присуща образованию в советском вузе или традиционно-навечно характерна тому же Гарварду или Кембриджу? Ведь поступить в эти вузы (и ещё более – стать их выпускником!) – удача «штучная». Вопрос об уместности для вуза сохранять элитарность образования как его видовой признак остаётся дискуссионным. Скорее, стоит обратить внимание на следствие общедоступности высшего образования: став «по карману» и «по уму», высшее образование поневоле вынуждено адаптироваться и ровняться на «каждого», то есть занижать планку качества.
С «массовым» качеством современного высшего образования связана его особенность – ослабление универсального потенциала образования. Здесь можно обозначить два признака. Первый заключается в том, что высшее образование всё больше приобретает практико-ориентированный характер. Утрата традиционной монополии высшего образования на источник познания (эта функция сейчас делегирована ИИ), его «инновационность» предполагает, в определённом смысле, «перепрыгивание» на третью октаву без озвучивания первых двух: современное «быстрое» образование сразу предполагает переход к применению без необходимых стадий восприятия и воспроизводства. С одной стороны, учитывая современные скорости мышления и жизни, это правильно. Однако, с другой стороны, именно способность размышлять (а это всегда абстрактно – в мире идей и теорий), понимать причинно-следственность фактов, обнаруживаемых практикой, даёт главное конкурентное преимущество современному человеку в эпоху ИИ. Второй признак можно наблюдать в усилении фрагментации, «клиповости» той теоретической основы, которая ещё сохраняется. Известно, что фундамент образования составляет философия, «питающая» методологию науки и её разных областей. Философия как универсальная система, объясняющая состоятельность любого мировоззрения, уже более частного, выражается в прикладном своём варианте в конкретно-предметной научной картине мире, которая, в свою очередь, ищет поддержки и становится жизнеспособной при условии взаимообмена научной «энергией» с другими, соседними с ней и не очень, научными картинами мира. Так, из сопричастности рождается система наук, методологически питаемая единой корневой системой – философией и её вариацией – логикой (а также гносеологией, герменевтикой, эпистемологией, пр.). Отчуждая, скажем, лингвистику от теории языка, нейронаук и философии мышления, или методику обучения иностранному языку – от той же лингвистики, теории языка, логики и философии мышления, вряд ли можно добиться целостного учебного результата – способности не просто осуществлять некую предметную деятельность («можно и зайца научить курить», говорили в известном фильме), но и управлять ею (через управление своим мышлением о ней). В целом, такая способность характеризует системное мышление человека, способного на основании логического конфигурирования не только выстраивать свою деятельность как процесс, её осуществлять до конца (и вернуть «как было»!), но и управлять ею как предметом междисциплинарного проектирования. Увы, теоретическая подготовка в современном вузе, как правило, выстраивается в порядке «таргетных» приоритетов для выпускника, то есть зримых и совершенно «по прямой» соотносимых с искомой компетенцией. Иными словами, такую подготовку можно уподобить лечению симптоматики, а не самого заболевания.
Зато такое образование доступно и понятно, массово… Понятно, что центральным вузам не быть «массовыми» сложно. Рейтинг и гонка конкурентного «вооружения», собственно, обусловливают их жизненность. Ирония, однако, заключается в том, что именно устремлённость к лидерству делают их вузами-конформистами, с усреднённым и стандартизированным качеством образования.
В итоге получается странная «цепная реакция»: 1) в погоне за лидерством вуз вынужден играть по общим правилам и выдвигаться «на общих основаниях»; 2) раз так, вуз вынужден разменивать свою вертикаль качества на горизонталь «общепонятности»; 3) «общепонятность» предполагает массовый характер, «приглашение для всех»; 4) как следствие, в своей высококонкурентной среде центральные вузы всё больше уступают позиции по качеству и проигрывают тем, кто обгоняет их на «местах», предлагая альтернативу… По сути, универсальность образования означает утрату лидерства как понятия: лидерство всегда уникально. В этой связи тенденция к универсализации на деле оборачивается поиском уникальности. Именно уникализация – построение своей субъектности, своего «бренда» (часто вопреки) – становится трендом в геометрии высшего образования ближайшего настоящего.
Подлинным ресурсом в отношении уникальности обладают в настоящее время региональные вузы, локализованные в местной, часто этнической, культуре и «обслуживающие» свою неповторимую микрогеографию. Единичная самобытность культурного ареала, объективно выстроенная приверженность традиционным способам мышления и деятельности, система ценностей, опять-таки адаптированная к объективным условиям топа – всё вместе определяет эндемичный характер содержания местного образования и способа его трансляции. А эндемичность, в свою очередь, по умолчанию, стоит вне конкуренции. Примером вузов-эндемиков в России много. Но, пожалуй, ещё нет опыта построения такого понятия.
Одним из таких вузов является Бурятский государственный университет имени Доржи Банзарова (первого бурятского учёного, получившего уже два столетия назад признание на европейском уровне). Основанный в 1995 году на базе Бурятского государственного педагогического института в г. Улан-Удэ, Бурятский госуниверситет, в настоящее время крупный научный и учебный центр Восточной Сибири и Дальнего Востока, обладает своим особенным культурно-мировоззренческим, «эндемичным» генокодом. Сибирская и, более того, байкальская экосистема мышления, укоренённая в буддийской этике мировосприятия, излагаемая в многомерной тонкости бурят-тибето-монгольских традиций и «памятливости» народных нарративов, составляет основу содержания и стиля межпоколенческой трансляции фактологической и этической части культуры и, в частности, трансляции образования. Так, темы Байкала, суровой красоты природы, этнокультурной самобытности коренного населения, целительной силы места и его многообразных ресурсов становятся тем вдохновением, из которого – на уровне смысла, процесса и формы – возникают и реализуются многие университетские проекты научного (создание научно-образовательных центров, проведение научных мероприятий, разработка передовых научных продуктов, пр.), академического (запуск эндемичных по постановке проблемы образовательных программ и учебных курсов, вовлечение самобытных методов организации учебного процесса, пр.) характера.
Региональный вуз действительно может быть тем культурным центром, который формирует выпускника как социальную личность, способную к эволюционному конструированию будущего из творчески преобразованных ресурсов наследия. Так, на примере республики Бурятия такие ресурсы включают: сбережение памяти и преемственности рода, эстетику пространства и отношений, глубинную природосообразность как этическое основание, внимание к деталям и восприимчивость к творчеству, значимость единичного в потоке всеобщего, философию межпоколенческого общения и принципиальную открытость к метакультурной синергии, когда эклектика другого и иного становится потенциалом для силы и мудрой уникальности.
А что, если будущее российского высшего образования, эндемичного самого по себе в мировой системе, заключено именно в его многополярной идентичности – в стихиях региональных вузов?.. Конструкция таких вузов ведь, в целом, проста, а признаки – вполне «конкурентны»…
Вуз как эндемик. Уникальная идентичность вуза, «выдержанная» в стиле природосообразности и сбережения культурно-исторического наследия, по сути, становится брендом вуза, той «королевской печатью», которая позволяет быть индивидуальным и противостоять массовости. Так, вузы-эндемики имеют свою повестку миссии, целей и миропонимания, маркированную смелыми и беспрецедентными (такие вузы имеют на это право!) образовательными программами.
Вуз как центр притяжения интеллектуально-психических инвестиций (научно-исследовательских, инициативно-проектных, пр.) в силу своей эндемичности. Эндемичность (объективная причинно-следственная, корневая экосистема) – главный потенциал и капитал вуза, в который хочется инвестировать, а не «снимать накопления». (Не такое ли, к примеру, поведение ожидается от посетителя столь ещё редких этно-парков на Байкале (посетить и поделиться вдохновением от полученного опыта, внести свой вклад в развитие) в сравнении с однонаправленным (и часто, увы, неэкологичным) потреблением ресурсов массовым туристом типичной турбазы?)
Вуз как человеческий капитал.Понятно, что эндемичность вуза предполагает, прежде всего, его представителей – людей, объединённых уникальной «знаковой системой», индивидуальной семиотикой. Вуз развивается в такой среде не как абстрактно существующий ноумен, конкурирующий за лидерство с подобными ему фантомами, а как оргструктура для капитализации достижений представляющих его людей. В этом смысле вуз вообще не может «проиграть»…
Вуз как научно-проектная коллаборация с представителями местных отраслей. Историческое взаимодействие вуза и отрасли в настоящее время часто остаётся номинативным. Однако, именно в региональном контуре эта история имеет вполне естественное будущее. Вуз, вписанный в систему «всё включено» в отношениях естественного партнёрства с отраслями региона, его идеологией, приоритетами развития и тем, что почему-то называется «туземной наукой» (в данном случае – как достояния), становится притягательным вследствие самодостаточности и многополярности. Исключительным при этом становится и кампус этого вуза – размером в регион.
Итак, может ли региональный вуз стать «трендом» в массовом российском образовании? Нет. Точнее, трендом он станет, но в другом контексте. Учитывая изложенные признаки, региональный вуз автоматически не соотносится с массовым образованием, он вне «гонки». Эндемичный статус такого вуза позволяет ему роскошь аккумулировать своё историческое качество, сочетая универсальный потенциал образования (будучи «университетом»!), в синергии философских основ и междисциплинарности, с творческим решением прикладных региональных задач (как «штучных», так и вполне глобальных).
Таким образом, в современную эпоху развития безличностного онлайн-мира, гибридизации идентичности и «буксующей» глобализации уникальные формулы регионального образования могут стать драйвером для нового сценария роли образования в обществе. Предположим, что именно региональный вуз может стать законодателем нового тренда в массовом образовании – того, когда лидерство принадлежит не одному среди многих, а единственному среди равных.
Запись беседы с представителем регионального вуза – Почётным работником высшего профессионального образования РФ, заслуженным работником Бурятского госуниверситета им. Д. Банзарова, профессором Полиной Пурбуевной Дашинимаевой: https://dzen.ru/video/watch/695163ffd2c782440c3a3b94