В тот год зима пришла рано. Снег лёг тяжело и сразу — будто хотел укрыть всё лишнее. Дорога к церкви стала узкой, тропка — едва заметной, а люди шли молча, не оглядываясь. Старик Матвей жил на окраине слободы, в низкой избе с покосившимся крыльцом. Жил один. Жена умерла давно, сыновья ушли — один в город, другой на войну, да так и не вернулись. О Матвее Петровиче вспоминали редко, но перед Рождеством он вспоминал всех. Каждый вечер он зажигал лампадку и садился у окна. Не молился долго — только шептал: — Господи, если Ты придёшь — я дома. В тот год силы у него почти вышли. В храм дойти не мог — ноги не держали. И Матвей Петрович уже смирился: значит, не суждено ему в этот раз встретить праздник как прежде. Накануне Рождества разыгралась метель. Ветер бил в ставни, снег стучал в стекло, будто кто-то просился войти. Матвей Петрович сидел в полутьме, лампадка едва теплилась. И вдруг — стук. Настоящий. Человеческий. Матвей Петрович долго поднимался. Дверь открыл с трудом. На пороге стоял м