И дня не прошло, как Василий сообщил маме, что ушёл от Наташи, а Роза Рюриковна уже дёргала за ручку и стучала ногами в дверь квартиры ещё не бывшей невестки.
- Вам чего? - громко спросила Наталья, распахнув дверь.
- Я за деньгами сына пришла! - громогласно заявила свекровь.
- Какими ещё деньгами? - усмехнулась Наташа.
- У него в антресоли заначка, велел забрать.
Женщина хотела пройти в комнату, но Наташа перегородила ей проход.
- Нет там никаких денег, я проверяла, обманул вас Вася, уходите!
- Мне нужно самой всё проверить, пусти, - свекровь попыталась оттолкнуть Наташу, но та стояла намертво.
Роза Рюриковна не сдавалась. Она сделала несколько шагов назад и начала свой разбег. Наташа спокойно отошла в сторону, свекровь влетела башкой в стену.
Стена на пятом этаже была крепкой, что подтвердил глухой, сочный стук. Роза Рюриковна отскочила, пошатнулась и села прямо в коридоре на старый половичок с оленями, который она же и подарила когда-то «молодым».
– Ой, мама! – воскликнула Наташа без тени сочувствия, придерживая дверь. – Вы стену не повредили? У нас тут несущая, коммунальная.
– Ты… ты мне мозги не пудри! – свекровь потерла лоб, на котором уже наливалась шишка размером с грецкий орех. – Я сейчас милицию вызову! Грабёж средь бела дня!
– Да вызывайте, – Наташа облокотилась о косяк. – Только объясните им: вы, не проживающая здесь гражданка, пытаетесь силой проникнуть в квартиру, чтобы забрать некие мифические деньги по слову человека, который здесь уже не живёт. Интересный разговор будет. Могу даже телефон подать.
Роза Рюриковна, не вставая с половичка, порылась в сумке, больше для вида. Вместо телефона она извлекла пачку влажных салфеток и начала тереть шишку, шипя от боли.
– Ладно, – сменила тактику свекровь, глядя на Наташу снизу вверх. – Давай по-хорошему. Васю обманула, он дурачок, сердобольный. Я знаю, у него была заначка на новый двигатель. Три сотни баксов. Купюрами. В синей книжке «Война и мир», том третий. Антресоль, левый угол.
Наташа медленно подняла бровь. Описание было пугающе точным. Вася действительно мог такое провернуть.
– Роза Рюриковна, – сказала Наташа с театральным вздохом. – Даже если б эти деньги и были… Они же валялись в моей квартире, в моей книге, на моей антресоли. По всем неписаным законам жанра, это теперь мои деньги. Компенсация за моральный ущерб. За каждый ваш комментарий про мою карьеру, за каждый фразеологизм «вот я в твои годы» и за три года поедания ваших пересоленных котлет по воскресеньям.
– Мои котлеты – эталон! – возмутилась свекровь, пытаясь встать.
– Эталон чего, Роза Рюриковна, сольного рудника? – парировала Наташа. – Но не суть. Про книгу вы угадали. И про том. И даже про угол.
Свекровь замерла, в глазах вспыхнула алчная искорка надежды.
– Но деньги там лежали недолго, – продолжила Наташа. – Я их, можно сказать, инвестировала.
– Куда?! В какие дурацкие бусы?! – завопила Роза Рюриковна.
– Нет. В очень важную вещь. В психотерапевта. После вашего последнего визита, где вы три часа объясняли, почему у Васи проблемы с печенью, типа из-за того, что я ношу юбки выше колена. Специалист дорогой, так что три сотни как раз хватило на сеанс. И знаете, что он мне сказал?
– Что? – выдохнула свекровь, загипнотизированная.
– Он сказал: «Границы, Наталья, надо защищать. Физически, если потребуется». Так что, – Наташа сделала широкий, гостеприимный жест в сторону прихожей, – вы можете зайти и проверить антресоль. Но только после того, как подпишете расписку, что обязуетесь компенсировать мне следующий сеанс. После сегодняшнего он мне явно понадобится.
Роза Рюриковна, наконец, поднялась. Она посмотрела на непробиваемо спокойное лицо Наташи, на дверь в комнату, за которой, она теперь это поняла, не было ни денег, ни слабых мест. Была только жизнь, в которую её больше не пускали.
– Ты… ты неблагодарная! – выдавила она последний аргумент, уже поворачиваясь к выходу. – Я тебе как мать!
– Моя мать, Роза Рюриковна, стучится три раза и всегда с тортиком приходит, – мягко закрыла тему Наташа. – Идите, ваша остановка, кажется, через две. И лёд к шишке приложите, а то будете похожи на единорога. Несчастливого.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Наташа прислушалась к отдаляющемуся ворчанию за дверью, вздохнула и направилась на кухню. «Синяя книжка… „Война и мир“… Надо же, — улыбнулась она. — А деньги-то были. Спасибо, Васенька, это за мой моральный ущерб». Она открыла холодильник, где на самой видной полке лежали три хрустящие стодолларовые купюры, прикрытые пачкой сливочного масла. «Инвестиция в свободу», — решила Наташа и налила себе большую кружку пива.