Полумрак, двери слева и справа. По коридору Дома художника идет девочка. Ее убаюкивает царящая вокруг тишина. Тусклый свет лампы рассеивается, исчезает, стоит пройти чуть вперед. Одна из дверей приоткрыта. Тонкая полоска света наискось пересекает коридор. Гулко звучат шаги. Девочка касается пальцами холодной металлической ручки и рывком распахивает дверь, устремляется навстречу свету.
— Олюшка, дочка... Заходи.
И она снова дома, точнее в мастерской отца. Пахнет скипидаром и масляными красками, звучит музыка.
В марте 1984 года в семье известного омского живописца Николая Григорьевича Горбунова родилась дочь. Девочку назвали Ольгой. С малых лет ее окружали творческие люди: отец дни напролет проводил в мастерской; мама, Наталья Александровна, хоть и находилась дома, присматривая за Олей и ее младшей сестрой Викой, не оставляла творческую профессию. Художник-модельер, выпускница технологического института, она мечтала стать художницей, но после рождения дочерей переключилась на их воспитание. Вместе с девочками часто рисовала, обучая их творчеству.
В семье Горбуновых кисти и краски были всегда. В вазах и кувшинах вместо цветов стояли кисти, лежали рядом альбомы по искусству, которые Ольга листала один за другим. Всегда под рукой имелась бумага, отец приносил из мастерской холсты, а однажды подарил дочери небольшой этюдник, чтобы она пробовала писать маслом.
— Помню, — улыбается Ольга, — тогда мне это жутко не понравилось. Казалось, что работать с маслом неудобно, кисть от масляной краски труднее отмыть, в отличие от гуаши и акварели. И я продолжила рисовать привычными карандашами, гелиевыми ручками. Лишь в институте произошел плавный переход к маслу.
Неравнодушие дочери к происходящему вокруг, обостренное чувство красоты родители отчетливо замечали уже в детстве. Когда девочка училась во втором классе, детям задали написать сочинение на тему «Мой двор, в котором я живу».
— Я написала, что очень люблю свой двор, — вспоминает Ольга, — и люблю в нем гулять, вот только везде валяется мусор — грязно. А как было бы здорово, если бы каждый человек соблюдал порядок и не бросал бумажки на землю. Тогда у нас был бы самый чистый и красивый двор. Когда родители прочитали мое сочинение, папа прокомментировал: «Прям как Достоевский». И однажды, общаясь в мастерской с гостями-корреспондентами, рассказал журналистам, что его семилетняя дочь написала такое сочинение. Те заинтересовались, и предложили снять телесюжет для передачи.
В дом к Горбуновым приехала съемочная группа, и вскоре на телеэкранах показали замусоренный двор, за кадром детский голос рассказывает о том, как было бы здорово, если бы люди перестали мусорить. За обыденностью, неряшливостью людей талантливый ребенок разглядел красоту двора, через который он каждое утро отправлялся в школу.
К отцу, дни напролет проводившему в мастерской, Ольга часто приходила в гости. Она говорит об этом так:
— С детства я частенько бывала в здании Союза художников. Там проходили новогодние елки, а в мастерской отца всегда было интересно. Меня завораживала атмосфера творчества, казалось, само здание настраивало на нужный лад. Во время учебы в вузе, идя домой после занятий, заходила к отцу, и ощущение мистического трепета перед этим местом не покидало. Большие лестничные пролеты, полумрак коридоров и приоткрытая дверь впереди. Тоненькая полоска света означала, что отец сейчас там, работает, погруженный в свои миры.
Периодически Ольга с отцом заглядывала в гости к другим художникам, чьи мастерские располагались по соседству, а те приходили в мастерскую Горбунова, где повсюду можно было найти предметы с историей, важные и близкие для хозяина. На полках лежали книги по искусству, у стен стояли картины. Вокруг кисти, краски. И в этом творческом уюте пили чай и делились своими жизненными историями друзья-художники, которых Николай Григорьевич непременно знакомил с дочерями.
— В такие моменты, — признается Ольга, — я ощущала, что папа счастлив. И такое умиротворение наступало, как будто время замедляло свой ход...
Наибольшее впечатление на девочку произвела выставка «Звездный дождь» художника Евгения Дорохова и астронома Владимира Крупко. Совершенно новый для Омска формат!
— Мне тогда было четырнадцать или пятнадцать лет, — рассказывает Ольга. — Я увлекалась астрономией и даже ездила в научный лагерь, где под руководством Владимира Крупко вместе с другим детьми ночами (у нас был особый режим) наблюдала за звездами. И вот — выставка Дорохова. Она меня поразила тем, как художник раскрыл интересующую меня тему!
Ольга с интересом посещала детскую художественную школу № 1, но обучение там не завершила — настала пора поступать в вуз, все силы бросила на подготовку. Когда встал вопрос о поступлении, девушка некоторое время раздумывала, куда пойти учиться. Либо в Институт сервиса, где училась когда-то мама, либо в педагогический, где сначала учился, а затем работал отец. Видя замешательство дочери, Николай Григорьевич привел Ольгу в педагогический университет, показал, как обучаются будущие художники.
— Тогда я поняла: это — мое! Аудитории по рисунку и живописи напоминали мне мастерскую, где царил хаос, повсюду была краска: на стульях, на мольберте, на стеллажах, на полу, — но все это создавало атмосферу творчества и свободы!
Так на место художественной школе пришел факультет искусств Омского государственного педагогического университета по направлению «Станковая живопись», который она окончила в 2006 году. Преподавателем по живописи стал Геймран Баймуханов, а по рисунку — Иван Солодухин. Знаковые для омского искусства люди.
— Иван Васильевич на своих занятиях сразу задавал веселый тон, шутил, но при этом удивительно просто передавал знания и опыт, — вспоминает художница.
Во время учебы в вузе девушка не пропускала новые выставки, стараясь учиться у современников и мастеров прошлого. Как и в детстве, главным наставником был отец. Николая Григорьевича не стало в 2012 году, но его творческое наследие и по сей день — важная часть жизни дочери. Она признается:
— Любимый художник для меня — отец. Так много смыслов и глубины в его работах, что я до сих пор не могу расшифровать его картины! Все время возвращаюсь и нахожу новое, учусь у него. Кажется, что разгадала их, но... всегда остается тайна. Так и должно быть у большого художника.
Первая персональная выставка «Кот, комод и волшебный браслет» Ольги Горбуновой состоялась в 2014 году в омской галерее-мастерской. Она лично подбирала работы, размещала их, а когда все было готово, ощутила «опьяняющее чувство эйфории». Но это был лишь первый шаг.
За последующие годы картины Ольги оказывались на различных, в том числе международных, выставках, отправлялись в частные коллекции Германии, Италии, России. Так, одна из любимых ее работ «И новой жизни полотно» хранится в частной коллекции в Новосибирске.
— Я стараюсь отпускать свои картины легко, — улыбается Ольга. — Вместо того, чтобы хранить их в мастерской, я даю им новую жизнь. И чем больше отдаю, тем больше новых идей приходит. Словно добро возвращается. Своего рода энергообмен. Как я работаю над картинами? Порой возвращаюсь к давним полотнам, что-то добавляю, исправляю. Тружусь не по строгому плану, но стараясь понять свои чувства и свое состояние в конкретный момент, спрашивая себя, что мне хочется выразить, о чем рассказать. Творчество — это то, что придает смысл моей жизни.
Искусствовед Ольга Царькова так характеризует творчество Горбуновой: «Написанные в реалистичной манере, ее картины отличаются лаконичностью и глубоким внутренним содержанием. Строгая композиция и отсутствие лишних деталей позволяют зрителю сконцентрироваться на сути, заложенной автором. Важная роль в творчестве мастера отведена цвету. В работах Ольги Горбуновой каждый цвет несет определенную смысловую нагрузку, обретает собственное “звучание”. Ее картина — это своеобразная мантра, призванная задействовать различные органы чувств, как некая форма синестезии. В картинах Ольги Горбуновой цвета взаимодействуют, усиливая друг друга. Она не отдает предпочтение определенной гамме».
Все творчество Горбуновой пронизано отсылками к культуре и религии, к мифологии и важным, вечным темам человеческой жизни. В одних работах она подхватывает и продолжает размышления отца, в других искрятся звездочки, увиденные когда-то в телескоп в летнем научном лагере. Здесь и сказанное наставниками, услышанное от родителей. «Букет» кистей в вазе, рисование с мамой, полоска света из-за двери отцовской мастерской — все соединяется вместе, рождая удивительный и самобытный стиль, узнаваемые, порой парадоксальные образы. Совсем как Ольге перед картинами своего отца, нам хочется всматриваться в ее полотна, разгадывать их, находить заложенные автором идеи и генерировать свои.
Она и сейчас, как много лет назад, с трепетом поднимается на третий этаж Дома художника, ищет взглядом тонкую полоску света из-за приоткрытой двери... А на столе в ее мастерской стоит ваза с «букетом» кистей. И жизнь продолжается, напоенная бессмертием творчества.
Очерк опубликован в журнале "Сибирские огни". №12 (2025 г.):