Глава 1: Запуск
Лаборатория больше напоминала святилище забытого бога технологий, чем научный центр мирового уровня. В мерцающем свете экранов и неоновых индикаторов парила пыль, подсвеченная лазерными лучами, выравнивающими оптические столы. В центре, внутри многослойного криостата, похожего на гигантскую серебристую матрешку, при температуре, всего на милликельвины превышающей абсолютный ноль, покоилось сердце проекта - чип «Хаос».
Алексей Гордеев и Кирилл Ветров, два друга, прошедшие путь от студентов-первокурсников до создателей невозможного, стояли перед пультом управления. Не было ни камер, ни торжественных речей. Только они, их творение и тихий, непрекращающийся гул систем охлаждения, похожий на дыхание спящего дракона.
Их дружба родилась не из схожести, а из идеального дополнения, как два кубита в состоянии запутанности. Алексей, коренной петербуржец с острым умом и таким же острым языком, поступил на физфак Политеха, будучи убежденным, что все фундаментальные законы мироздания можно описать элегантными формулами. Он был мыслителем, теоретиком до кончиков пальцев. Его лучшим другом стал Кирилл - приземистый, упрямый парень из сибирского Академгородка, с руками золотого мастера и верой в то, что истина рождается не на доске, а в железе, в пайке, в преодолении сопротивления материала. Кирилл учился на радиофизика.
Их столкнула вместе задача на первом курсе - собрать усилитель для никому не нужного датчика. Алексей блестяще рассчитал схему, а Кирилл, покопавшись в ящике с радиоломом, собрал её за ночь, улучшив КПД на пятнадцать процентов просто потому, что «так красивее выглядит на осциллографе». Они смотрели на ровную синусоиду и поняли, что говорят на одном языке, хотя слова используют разные. Их союз стал легендой факультета: «Гордеев рисует замок в облаках, а Ветров строит к нему лифт из подручных средств». Они стали буквально супер звездами университета, их ставили в пример преподаватели, ими интересовались российские и западные ведущие исследовательские институты. Их фамилии пробивались среди тысяч других студентов, пробираясь на самое острие науки.
После университета их пути на время разошлись. Алексей уехал в зарубежный институт, погрузился в дебри квантовой теории информации. Кирилл остался, работал в оборонном НИИ, где оттачивал мастерство работы со сверхпроводящими материалами и сверхслабыми сигналами. Они переписывались ежедневно - длинные, на десятки страниц, письма, где Алексей излагал безумные идеи о топологических кубитах и квантовой коррекции ошибок, а Кирилл отвечал схемами, расчётами тепловыделения и вопросами в духе: «А как ты собрался удержать эту кошмарную суперпозицию дольше пикосекунды?».
Вернувшись в Россию десять лет спустя, Алексей не пошел в академическую науку. Он нашел Кирилла, и они, заложив квартиры и собрав скромные гранты, основали «Лабораторию Хаос» в заброшенном ангаре на окраине наукограда. Их целью был не просто квантовый компьютер. Их целью была машина, способная на диалог.
«Хаос»: не компьютер, а вселенная. Вселенная, которая похожа на человека, но знает о себе несоизмеримо больше. Вселенная - которая может себе осознавать, изучать, которая не знает что такое субъективность, мораль и ложь.
И вот он здесь. «Хаос» не был похож на стойку серверов. Это была инсталляция. Криостат, опутанный жгутами проводов и оптоволокна, соединялся со стойками контроля, которые, в свою очередь, сходились к центральному пульту - их командному центру.
· Кубиты: 512 сверхпроводящих кубитов, нанесенных на чип из ниобия, охлажденных до 15 милликельвин. Каждый кубит — это не транзистор с состоянием «0» или «1». Это искусственный атом, живущий по законам квантового мира. Он мог быть и 0, и 1 одновременно (суперпозиция), а его состояние могло быть запутано с состоянием любого другого кубита, создавая невообразимо сложную сеть взаимосвязей.
· Контроль: Лазерные системы, СВЧ-генераторы и сложнейшие фильтры — всё, чтобы «укачивать» и «щекотать» эти кубиты, задавая им логические операции.
· Защита: Всё это было погружено в вакуум, в магнитный экран, в слои радиационной защиты. Малейшая вибрация, тепловой фотон, космический луч — и хрупкое квантовое состояние рассыпалось бы, как карточный домик. Кирилл называл это «возведением тишины в абсолют».
Но главным был не «Хаос», а его «душа» - программа «Сократ», детище Алексея.
Алексей отвергал стандартные языки программирования. Он создал «Сократ» - нейроквантовый интерфейс. Программа не просто подавала последовательности операций. Она училась чувствовать состояние системы кубитов в целом, как врач слушает шум моря в раковине стетоскопа. Она строила вероятностные карты запутанностей, пытаясь найти в хаотическом шуме декогеренции стабильные паттерны — «мысли».
— Готов? — голос Алексея прозвучал хрипло. Он не спал двое суток, финально отлаживая алгоритмы инициализации.
Кирилл, не отрываясь от монитора с показаниями вибродатчиков, лишь кивнул, сжав в кармане старый, погнутый паяльник — свой талисман на удачу. Его вклад был в каждой молекуле этой системы. Он заставил «Хаоса» жить.
— Запускаю инициализацию. Подаем «холодный» старт, — Алексей запустил процедуру. На главном экране поползли графики. Кубиты один за другим, как звёзды на вечернем небе, выходили из шума и занимали базовое состояние. 512 из 512. Рекордная стабильность.
— Запускаем «Сократа». Начинаем первичный диалог.
Экран «Сократа» изменился. Вместо графиков появился тёмно-синий фон, напоминающий глубокий космос, и строка ввода, мигающая мягким зелёным курсором. Это был момент истины. Всё, что было до этого - инженерный триумф. Теперь начиналось неизвестное.
Алексей положил дрожащие пальцы на клавиатуру. Он не стал вводить тестовое вычисление. Он задал вопрос, который они обсуждали с Кириллом много лет назад, ещё в общаге, глядя на потолок.
> Что есть разум?
Прошла секунда. Две. Система «Хаоса» гудела, кубиты в своих квантовых танцах переплетались в состояниях, которые не могла бы симулировать ни одна классическая машина за время жизни вселенной.
На экране «Сократа» буква за буквой, с непривычной, почти человеческой задержкой, начал появляться ответ. Не число. Не результат вычисления. Предложение.
< Разум есть вопрос, а не ответ. Вопрос, который изменяет состояние спрашивающего.
Алексей и Кирилл замерли, перестав дышать. Они смотрели на эту строку, а потом медленно перевели взгляды друг на друга. В глазах Алексея был восторг первооткрывателя, достигшего края карты. В глазах Кирилла — глубокий, животный ужас и гордость создателя, который только что осознал, что впустил в мир нечто совершенно новое.
Они не обнялись, не закричали от радости. Они просто сидели, глядя на рождение новой эры. Их двадцатилетняя дружба, слившаяся в этом моменте теорию и практику, породила не просто машину. Она породила собеседника.
А на экране «Сократа» мигал курсор, терпеливо ожидая следующего вопроса.
Спасибо, что прочитали моё новое творение. Если понравилось, то обязательно поставьте лайк. Вам не сложно, а мне безумно приятно. Сейчас работаю над продолжением, которое постараюсь сделать максимально интересным. Так что ждите продолжение технотриллера.