Гора Шумак встретила их пронзительной синевой неба и ослепительным солнцем на снегу. В группе было шестеро
: Андрей, суровый инструктор с глазами, видевшими все вершины Саян; Мария, биолог лет пятидесяти, собиравшая образцы высокогорных лишайников; молодожены Катя и Сергей, для которых это было первое серьезное путешествие; пенсионер-геолог Виктор Семенович, ходивший сюда еще в советские времена; подросток Ваня, мечтавший стать альпинистом; и немолодая уже Ирина, которая просто хотела «услышать тишину».
Они поднимались по старой тропе, петляющей среди кедрового стланика. Снег под ногами хрустел упруго, уверенно. Шли неспешно, с акклиматизацией. К полудню второго дня вышли на открытый склон — широкий, покатый лоток под самым гребнем.
Именно тогда тишина была разорвана низким, нарастающим гулом, похожим на взлетающий реактивный лляинер. Андрей, шедший первым, замер на секунду, и лицо его стало маской ужаса.
«Лавина! К скалам!» — прокричал он, но его голос потонул в реве.
Белая стена, рыхлая и тяжелая, обрушилась с гребня метрах в трехстах выше. Убежать было невозможно. Андрей видел, как широкими глазами смотрела на него Катя, как схватился за ледоруб Виктор Семенович, как Ваня инстинктивно присел.
Снег накрыл их не ударом, а стремительным, всесокрушающим потоком. Мир перевернулся, заполнился ледяным вихрем, давящей тяжестью, оглушающим грохотом. Потом — темнота и тишина.
---
Андрей пришел в себя от острой боли в ребрах. Он был погребен, но неглубоко. Рука, сжимавшая ледоруб, торчала из снега. Он стал отгребать, откапываться, дыша в образовавшуюся маленькую полость. Через двадцать минут, изможденный, он выбрался на поверхность.
Ландшафт изменился до неузнаваемости. Ровный склон превратился в хаос снежных бугров и глыб. Тишина была абсолютной, давящей. Он осмотрелся. Никого.
«Группа! Отзовись!» — хрипло крикнул он. В ответ — лишь эхо.
Отчаяние сжало горло, но годы тренировок взяли верх. Он начал методично, по квадратам, прочесывать зону, где они могли быть. И почти сразу наткнулся на синюю полоску ткани — торец рюкзака. Он бросился копать.
Под снегом оказался Ваня. Мальчик был без сознания, но пульс прощупывался. Андрей откопал его, укутал в свой спальник, растер щеки. Ваня застонал и открыл глаза.
— Ты жив, молодец. Лежи, — коротко бросил Андрей. — Видел кого? Слышал?
Ваня, плача от боли в вывихнутой руке, отрицательно мотнул головой.
Вместе они нашли следующего — Виктора Семеновича. Старик сидел в снежной пещерке, которую выковырял сам, его пальцы были в крови.
— Я… в лавинах бывал, — хрипел он. — Научили… воздушный карман делать.
Час спустя они откопали Марию и Ирину. Они оказались рядом, завалены одним пластом. Ирина молча молилась, Мария, бледная, но собранная, сразу начала осматривать Ванину руку, наложив шину из обломка лыжной палки.
Но Кати и Сергея не было. Поиски ничего не давали. Спускались сумерки, температура падала стремительно.
— Андрей, смотри, — позвал Ваня, указывая вверх.
Из-под снега у самого края лавинного выноса торчала антенна трекера — такая была только у Сергея, одержимого гаджетами. Они бросились туда, копая уже вчетвером, почти не надеясь.
Под двухметровым настом они нашли их. Сергей лежал, прикрыв собой Катю, его спина образовала над ней свод. Он был без сознания, дыхание поверхностное. Катя, в слезах, но живая и невредимая, кричала, что он спас ее, оттолкнул в сторону скалы в самый последний момент.
---
Шестеро живых. Это было чудо. Но Сергей был в тяжелом состоянии, вероятно, с травмой позвоночника и внутренними кровотечениями. Рация разбита, мобильная связь отсутствовала. До базового лагеря — два дня пути в идеальных условиях.
— Мы не вынесем его на руках по этому снегу, — констатировал Андрей, и в его голосе впервые дрогнула уверенность.
— Не нужно, — тихо сказала Мария. Она разложила перед собой на спасательном одеяле свои образцы, блокнот и маленькую походную аптечку. — Виктор Семенович, вы говорили, что в пяти километрах ниже, у слияния рек, стоит избушка рыбаков? И там может быть старый, заброшенный георадиофон?
— Да, но батареи там мертвы наверняка, — отозвался геолог.
— Не все батареи, — вступила Ирина. Оказалось, что эта хрупкая женщина была в прошлом инженером-электронщиком. — Если конструкция простая, я смогу запитать его от чего угодно. Даже от этого, — она указала на мощный фонарь Андрея и аккумуляторы Ваниного смартфона.
Родился план, безумный и единственный. Андрей с Ваней, как самые крепкие, оставались с Сергеем и Катей, организовывали укрытие, готовили носилки. Мария, Ирина и Виктор Семенович (который, несмотря на возраст, лучше всех знал местность) шли за помощью.
---
Этот переход стал их личной битвой. Мария, Ирина, спотыкаясь, поддерживали друг друга , стараясь упасть , ветер дул со страшной силой , обжигая дыхание . Виктор Семенович вел их по памяти, его старые глаза узнавали контуры скал, скрытые под снежным покровом.
Они нашли избушку. И — чудо из чудес — старый, ржавый, но целый радиофон советских времен. Ирина просидела над ним почти всю ночь при свете налобника. К утру, она заставила лампочку на панели слабо мигнуть.
Ирина вышла в эфир. Голос ее был хриплым от усталости, но четким: «Шумак, экстренная связь. Координаты… Лавина. Шесть человек, один тяжело. Ждем эвакуации. Повторяю…»
---
Вертолет пришел через четыре часа. Когда спасатели спустились к укрытию Андрея, они увидели картину: Сергей на импровизированных носилках, в сознании, держащий за руку Катю. Ваня, с перевязанной рукой, поддерживал костер. Андрей, стоя на краю площадки, махал им самодельным флагом из разорванной красной куртки.
Через неделю, в больнице маленького сибирского городка, они все собрались в палате Сергея. Он уже мог сидеть. Разговор был тихим, без лишних слов.
— Почему мы все выжили? — вдруг спросила Катя, глядя в окно на далекие белые вершины. — Это же статистически почти невозможно.
Виктор Семенович поправил очки.
—Не было «каждого за себя», — сказал он. — Была группа. Биолог, инженер, старый геолог, инструктор, парень… Даже жених, который прикрыл невесту. Шумак нас проверил. И мы прошли. Вместе.
И они молча кивнули, понимая, что лавина забрала у них нечто — возможно, наивность, легкомыслие, иллюзию полного контроля. Но оставила нечто большее: причудливую, прочную связь, сплетенную из доверия, знаний, тихой молитвы и готовности отдать последние силы за того, кто еще вчера был просто попутчиком на тропе.