Много лет назад, когда я закончила педучилище, я пришла работать в деревню. Директор брала меня на работу с тем условием, что я возьму на себя классное руководство в 9 классе. После 9 класса ребята уходили из школы, так как им не имело смысла учиться дальше. Причины были у всех разные. В основном это те, кто не хотел учиться и это было им не нужно.
Так вот, этот класс был в основном из тех ребят, которые не хотели продолжать учебу. Класс был очень сложный. Дети были неуправляемые. Недавно от них отказался очередной классный руководитель.
На тот момент мне был 21 год. Старшему из учеников 17 лет. Его звали Витя. Он просидел в 4 классе два года. По-моему, в шестом тоже 2 года. И у него маячила перспектива остаться в 9 классе на второй год.
Я пришла в класс и увидела, как он на меня смотрит. Взгляд был тяжелый. На меня смотрели два глаза с последней парты из-под лобья. Парень был светловолосый, со сбитыми костяшками на руках, широкоплечий. Я его боялась.
Боялись его все в классе. Рассказывали, что однажды он жестоко избил одноклассника за то, что он обматерил его сестру.
Ребята в классе были хамоваты, озлоблены, грубы. Их вообще не интересовали уроки. И тут такая я, молодая девчонка. До меня они «сожрали» 5 классных руководителей. Они плевали на все: на классные часы, на записи в дневниках, вызовы родителей в школу. Половина родителей класса не просыхали от самогона.
Я входила в класс, как в клетку с тиграми. Они меня не слышали, не то что подчинялись. Это теперь я знаю, что повышать голос на детей нельзя, если ты не уверена, что они тебе подчиняются. А тогда… Ох, сколько же я поплакала…
Витя сидел всегда молча. Если ему кто-то не понравился в классе, он только на него смотрел, и одноклассник замолкал. А сам он часто смотрел только в стол.
Раньше нас заставляли вести воспитательные беседы с учениками и их родителями. И я ходила в семьи к своим ученикам. Это теперь есть электронные чаты. А тогда только в семью. Я не знала, что мне делать. Половину класса нужно было оставлять на второй год. А еще половину на пожизненное обучение.
Помню, пошла я к своему ученику в семью. В ней я натолкнулась на недоумение родителей. Какая учеба? Зачем учиться? Пусть идет в колхоз работать. Я смотрела на пропитое лицо главы семейства, на обшарпанные стены и голые полы. Я тогда не нашлась, что им ответить. Действительно, зачем им нужна другая жизнь? Они живут так, как привыкли.
Зашла в другой дом. Там пьяный отец, пьяная мать. Моему ученику стыдно, что я пришла. Зачем? Он не хочет, чтобы я видела грязную посуду, прогнивший пол.
Никто из них не хотел, чтобы я видела их жизнь. А ученики мои были раскинуты на 15 километров. Транспорта нет. А я таскаюсь с жалобами в их дома. Учителя видеть никто не рад. Тем более никто не хочет выслушивать жалобы на их детей.
В доме Виктора вокруг него сидели братья и сестры. Они сидели на кровати. На ней не было постельного белья. И, судя по всему, не было никогда. Дети держатся в сторонке от родителей, но поближе к Вите. Он старший. Видимо, именно он был для них защитой и опорой.
Я хотела рассказать о двойках Вити, но промолчала. Отец пьян и агрессивен. Я побоялась, что после моих слов начнется мордобой.
Я сказала, что Виктор старается. Все равно я ничего не изменю. Хоть бить при мне его не будут.
Мать сразу вскакивает:
- Он у меня добрый, трудолюбивый. Мне никто не верит. А вы знаете, как он за братьями смотрит? И за скотиной, и на поле, везде он помощник. А учеба? Что учеба, когда ему учиться. Вы садитесь. Я сейчас чайку налью.
Мать метнулась к печке ставить грязный чайник. А я ссылаюсь на то, что уже темнеет и мне пора идти.
Выхожу на порог, а сама думаю: «Такой озлобленный подросток, как же он может быть добрым?». Иду быстрым шагом. До моего дома было километров 10. Начало зимы, темнеет быстро. Нужно было идти, задерживаться нечего.
- Татьяна Николаевна, подождите! – кричит мне Витька. Он бежит за мной по улице.
- Как же вы одна? Темнеет уже, да и далеко? – сказал он.
Матерь Божья, заговорил. Я даже не помню, когда слышала последний раз его голос.
- Вдруг вас кто обидит?
- Витя, иди домой, - пытаюсь проводить его я. – Я попутку поймаю.
Но он не уходит. Идет рядом и сопит километров семь, пока не случилась попутка.
Проговорила я с ним всю дорогу. И правда было страшно. Местами вдоль дороги видела звериные следы. Да и ледяные глаза Вити стали мягче. Или мне тогда так показалось.
На утро на уроке кто-то огрызнулся на мое замечание. Тихий голос Вити с задней парты услышали все.
- Язык попридержи!!!
От неожиданности все ребята и я обернулись.
- Язык попридержи, - повторил Витя. – С учителем разговариваешь. А если кто не понял, - продолжил он, глядя мне прямо в глаза, - то я на перемене за школой объясню.
Тишина стояла до конца урока гробовая. Ни в этот день, ни на следующий, ни когда вообще. У меня больше не было проблем с дисциплиной в классе. Молчаливый Виктор был авторитетом не только в классе, а еще и в деревне. Его уважали даже взрослые. Это я узнала уже потом.
После продолжительных конфликтов и обоюдных мытарств я как-то смогла наладить общение с ребятами в классе. У меня начался образовательный процесс. Эти ребята многое не знали. Не знали совсем. Например, отсутствовали правила русского языка. О чем это я, многих я заново учила писать. Одного подростка читать, потому что он не ходил в школу. Я рассказывала им, кто такие русские, а кто славяне. Как построить и написать предложение. Что такое предложение. Чем отличается письменная речь от устной. Зачем нужна таблица умножения и многое, многое другое.
Я знала, что им вряд ли отсюда вырваться. Я врала им, что если они захотят, то смогут изменить свою жизнь. Врала, потому что знала, что это сделать им будет практически невозможно. Они только и видели свой колхоз, пропитых родителей и не знали другой жизни. Они привыкли так жить и вряд ли повернутся к другой жизни. Их нужно было направлять. Но это было некому делать. У ребят не было нормальных родителей. Они родились в неправильном месте, в неправильной семье и среде. А продолжала им виртуозно врать – что главное захотеть и вы сможете вырваться отсюда.
Потом подошел конец года. Нужно было сдавать экзамены. Тогда выпускники писали сочинение по русскому языку. Я купила для всех одинаковые ручки. Раздала их ребятам. После того как они написали и сдали сочинение, мы садились их проверять. Сначала исправляли огромное количество ошибок синей пастой, а потом уже искали и исправляли некоторые ошибки красной.
Потом я им объявила результаты экзамена. Они горды. Они сдали русский язык. Никто не верил, что сдадут, а они сдали. Я их хвалила! Говорила, что молодцы!
Потом бегала по учителям и просила не оставлять ребят на второй год. Просила аттестовать по предметам и выпустить из школы. Ведь математику или английский за год они не поймут и не выучат. Сидеть за одной партой с ребятами, которые на три года моложе… Да они только злее станут.
С таким трудом, выслушав многое от коллег, я все же выпустила ребят. А на следующий год, когда мне дали первоклашек, мои выпускники все как один пришли на линейку с цветами. Они подарили мне букеты со словами благодарности.
И вот прошли много лет. Это было после лихих 90-х. Меня окликнул на линейке 1 сентября какой-то ухоженный молодой мужчина.
- Татьяна Николаевна, здравствуйте! Не узнаете?
Честно говоря, я его не узнала. Долго всматривалась и вспоминала.
- Это же я, Виктор!
- Витенька!!! Я тебя не узнала.
- Вот сестру в школу привел. Я живу в Хабаровске. Техникум закончил. Работаю, коплю на квартиру. Как куплю, всех своих отсюда заберу.
Он великолепно вошел в 90-е. У него была закончена школа выживания в трудные времена и ледяной взгляд. И через три года он действительно купил квартиру, женился и забрал своих братьев и сестер туда, в Хабаровск. С родителями Витька порвал все отношения.
Несколько ребят закончат заочно институты и уедут в Москву. Но это не значит, что всё и у всех было гладко в жизни. Были и те, кто спился, те, кого посадили. Но я была рада слышать, что хоть кто-то вырвался из замкнутого круга.
Это уже потом Витя рассказывал, что девочки в классе ждали, в каком платье вы придете завтра. Они хотели быть похожими на меня. Но только они не знали, что шила я их сама на швейной машинке вечерами. Разве можно было что-то купить? Ткань достать было трудно.
Тогда, молодой девчонкой я не знала, что ключом, открывающим наглухо закрытые двери, может быть платье или постельное белье. Конечно, если этого очень захотеть.
Сейчас многое поменялось в школе, в образовании, в обществе, в отношениях учителей и родителей. Это не значит, что всё плохо, а раньше было лучше. Это значит, что сейчас по-другому. Но это тема другого разговора. А напоследок я хочу сказать вот что:
Когда Учитель от Бога, он и остается Учителем на всю жизнь. Кто не за зарплату, а по совести… Кто коснулся сердца ребенка и остался в памяти навсегда!
