Глава 6.
Вера
Я на улице. В воздухе висит липкий, тревожный запах города. Солнце беспощадно палит, хоть уже и вечер. Паника охватывает меня внезапно, как приступ удушья. Чувствую, как сердце колотится в груди, как кровь стучит в висках. Никита, словно почувствовав моё состояние, мягко опускает меня на землю. Он разворачивает меня лицом ко двору, но я инстинктивно отворачиваюсь, прячась за его спиной.
— Никит, пожалуйста, может, никуда не пойдём? Я уже устала... нагулялась... — вру, и мой голос дрожит, но я стараюсь говорить уверенно.
Никита качает головой, его лицо остаётся непроницаемым. Он берёт меня за руку, его пальцы крепко сжимают мою ладонь. Я чувствую тепло его кожи, но это не успокаивает меня. Он тянет меня за собой, и я покорно иду, хотя внутри всё кричит: «Остановись!» Мы движемся по узкой тропинке, которая прячется в густой тени деревьев.
— Хочу показать тебе одно место, — говорит Никита, его голос звучит убедительно. — А потом, возможно, и одного человека. Если захочешь, конечно. Но отказов не принимаю.
Кто бы сомневался... Я следую за ним. Никита шагает неторопливо, и мы молча поедаем бабушкины пирожки.
— Невероятно, какие вкусные! — наконец, он не выдерживает и восклицает, откусывая огромный кусок. Его лицо светится радостью, а глаза блестят, как у ребёнка.
Я киваю, лениво откусывая по маленьким, почти невесомым кусочкам. Бабушка всегда пекла свои пирожки так, что они таяли во рту, оставляя после себя лёгкое послевкусие. Я чувствую, как тепло разливается внутри, и на мгновение забываю обо всех заботах.
Но вот мы подходим к оживлённой улице, и на горизонте появляются мои родители. Может, они заставят Никиту вернуть меня домой?
Парень замечает их первым и, улыбнувшись, машет рукой. Его жесты кажутся немного небрежными, но в то же время в них чувствуется уверенность. Он явно знает, что делает, и это вызывает у меня лёгкое раздражение.
— Верочка, ты наконец-то решилась на прогулку! — мама произнесла это с такой теплотой в голосе, что её искренняя радость была очевидна. Я кивнула, стараясь выглядеть так же воодушевлённо, как она.
— Это просто замечательно, — продолжила она, её глаза светились от счастья. — Бабушка позвонила и всё рассказала.
Я вздохнула про себя. Ну, бабуля... Могла бы и промолчать...
— Никита, если с моей дочерью хоть что-то случится, пеняйте на себя, — отец, нахмурившись, бросил на меня тяжёлый взгляд, а затем повернулся к парню. Его голос звучал строго и немного раздражённо. Я дёрнула его за рукав, надеясь, что он прекратит этот разговор. Неудобно же!
Родители направились к дому. Никита, словно дожидаясь этого момента, достал из кармана ключи от своего автомобиля. Невероятно красивая спортивная машина, сверкающая на солнце, словно живая, подмигнула нам фарами.
— Это твоя? – спрашиваю, не в силах скрыть восхищения. Парень усмехается, словно наслаждаясь моей реакцией.
— Нет, угнал, чтобы доказать, какой я крутой. Конечно, это моя тачка, Вер. Садись, прокатимся кое-куда. Думаю, это место кое-что тебе объяснит.
Никита открывает дверь и жестом приглашает меня внутрь. У меня нет выбора – я сажусь в машину. Что ещё остаётся?
— Куда мы едем? – спрашиваю, но парень только загадочно улыбается и отвечает:
— Позже узнаешь. Всё будет понятно позже.
Эти слова только разжигают моё любопытство. С каждым километром, который мы проезжаем, оно становится всё сильнее. Я пытаюсь разговорить Никиту, но он отделывается общими фразами, словно не хочет раскрывать все карты сразу.
Никита даёт мне мой телефон, когда взять успел?
Автомобиль останавливается плавно. Никита завязывает мне глаза тёмной повязкой, и мир погружается в плотную, почти осязаемую темноту. В груди разливается странное чувство — смесь тревоги и любопытства. Жутковато, но в этом есть что-то притягательное, как в первом шаге в неизведанное.
Машина тихо урчит, едем дальше. Время тянется бесконечно, и вдруг я слышу лёгкий шорох, словно Никита перекладывает что-то в руках. Через несколько минут он берёт меня на руки, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Моё тело невесомо, но сердце колотится, как у пойманного зверька.
Судя по звуку, массивная дверь с глухим звуком отпирается, и я ощущаю прохладный воздух. Мы спускаемся по лестнице, и с каждым шагом холод становится ощутимее. Ступени скрипят под нашими ногами, как будто предупреждая о чём-то. Вдруг я чувствую резкий запах — что-то сырое, смешанное с чем-то ещё, что невозможно описать. Где же мы? Этот запах вызывает странное беспокойство, но я не могу избавиться от желания узнать, что скрывается за этой повязкой.
Мои ноги касаются земли, и я слышу, как Никита несколько раз щёлкает зажигалкой. Руки Никиты мягко ложатся на мои плечи, и я чувствую тепло его тела, которое сейчас мне кажется единственным источником света в этом мраке.
Снимаю повязку, и мои глаза привыкают к полумраку. Вглядываюсь в пространство, но от увиденного цепенею, обхватив себя руками. Это похоже на сцену из фильма ужасов.
Тёмная, почти непроницаемая мгла обволакивает меня. Лишь несколько факелов, дрожащих на стенах, бросают тусклый, зловещий свет. Паутина свисает с потолка, как призрачные нити, и их движение в воздухе вызывает тревогу. Тишина кажется звенящей, а холод пробирается под кожу, заставляя её покрываться мурашками.
— Где мы? — выдавливаю из себя, хотя уже догадываюсь. Ком в горле мешает говорить.
— Как, где? — Никита наклоняется ко мне, его горячее дыхание обжигает ухо. — В склепе. Ты же сама решила себя похоронить заживо, не так ли? Такую жизнь ты себе выбрала? Тут тихо, спокойно, никого нет. Тебе нравится?
Он произносит это без тени улыбки, и я поворачиваюсь к нему, пытаясь найти хоть намёк на шутку, но вижу лишь холодную, непроницаемую маску.