Владислав Карелин проснулся с пульсирующей болью в висках, как обычно после тех снов. Во снах он видел циклопические сооружения из камня, не подвластного времени, и существ, чьи лица были словно высечены из гранита звездных туманностей. Они говорили на языке, который не был языком, а скорее потоком чистых смыслов, и один из них — высокий, с глазами цвета расплавленного золота — смотрел на него, Владислава, как на родного, потерянного и вновь обретенного.
Кофе не помог. Он сел за компьютер, откинув на мгновение мысли о предстоящем выступлении для одного высокопоставленного лица. Текст был почти готов — сильный, убедительный, пронизанный архетипами коллективного бессознательного. Он всегда умел находить нужные слова, которые проникали в самую суть, меняли настроение толпы, а порой и вектор обсуждения в высших кабинетах. Его называли «теневым архитектором смыслов».
Сегодняшняя речь была о суверенитете, но не политическом, а метафизическом — о праве цивилизации на собственный миф, на свой путь среди звёзд. Фразы складывались сами, будто не он их писал, а кто-то диктовал из тех каменных снов.
«Наша сила — не в повторении чужих скрижалей, а в памяти о первокамне, который заложили наши титаны…» — вывел он и замер. Откуда это слово? «Титаны». Оно приходило часто, непрошено, обжигая сознание.
Внезапно на экране возникло окно чата. Неизвестный собеседник с ником KURGAL.
KURGAL: Они следят за тобой, Владислав. За твоим словом. Оно резонирует с частотой, которую считают погасшей.
Владислав: Кто вы? Как вы…
KURGAL: Ты называешь нас во сне. Мы — те, кого отринули. Те, кто дал искру. Твоя монада — одна из наших. Монада Титана. Ты не пишешь речи. Ты будишь генетическую память.
Владислав хотел закрыть чат, но пальцы застыли над клавишами. По телу разлилась странная волна — не страх, а узнавание. Глубинное, костное.
KURGAL: Ануннаки ушли, но оставили Стражей. Организация «Эриду» — их рудимент. Они верны старому завету: человек — скот. Информационный скот. Твоё слово, твои тексты, которые ты рассылаешь по всему миру, становятся вирусом пробуждения. Ты нарушаешь чистоту эксперимента.
За окном что-то мелькнуло — тень от неподвижно стоявшей на улице чёрной машины. Связь с KURGAL оборвалась, оставив на экране последнее сообщение:
KURGAL: Они уже здесь. Ищи Знак Трёх Лун в твоих снах. Он укажет путь к артефакту. Только он подтвердит твою природу и даст защиту. Помни Шумер. Помни Гильгамеша.
Началась лихорадочная неделя. Преследования были не кинематографическими, но оттого более жуткими. Мелкие сбои в электронной почте, искажённые голоса в телефоне, ощущение постоянного наблюдения через любую камеру. Владислав погрузился в исследования. Мифы о титанах. Шумерские таблички с упоминаниями «игигов» — низших богов, восставших против ануннаков. Учение Даниила Андреева о титанических монадах — могучих духах, участвовавших в миротворении и ныне воплощающихся среди людей, чтобы вести их вперёд, ломая косные планы.
Сны стали руководством к действию. Циклопический город под песками. Знак Трёх Лун — небесное явление, когда три спутника Нибиру выстраивались в ряд. Он понял, что искать нужно не на Ближнем Востоке, а там, где отступал ледник — на русском Севере. Там, согласно альтернативным хроникам, был один из первых плацдармов титанов после их изгнания.
Под предлогом сбора материала для новой книги о северных мифах Владислав отправился в Архангельскую область, в глухую деревню у полузатопленного монастыря. Его спутником стал угрюмый местный историк-энтузиаст, Ярослав, который что-то знал и, кажется, ждал его.
— Здесь, под озером, — сказал Ярослав однажды ночью у костра, — есть ход. По преданиям, туда ушёл «великан-отшельник» после того, как «небесные судьи» сошли на землю в огненной колеснице. Местные называют это место «Чёртовым городищем».
Искали три дня. Владислав руководил с непонятной самому себе уверенностью, как будто читал невидимую карту. Он нашёл вход — расщелину, заваленную камнями с едва заметной резьбой: три серпа, сложенные воедино.
Под землёй воздух вибрировал. Стены пещеры были гладкими, словно оплавленными. Они вышли в зал, в центре которого на каменном пьедестале лежал предмет — не то скипетр, не то жезл из тёмного металла, испещрённый пульсирующими голубоватыми прожилками. На его вершине светился символ Трёх Лун.
Владислав взял его в руки. И мир взорвался светом.
Он увидел. Увидел планету-скитальца Нибиру, приближающуюся к Земле. Увидел исполинские фигуры ануннаков, создающих в биологических чанах первых людей-гибридов. Увидел себя — одного из титанов, «игига», восставшего не с мечом, а с знанием. Он давал людям не огонь, а принцип огня — способность к абстрактному мышлению, к творчеству, к бунту против предопределённости. И увидел суд, изгнание, клятву: «Мы уйдём в плоть и в дух ваших детей, и будем вести вас изнутри, сквозь тысячи рождений».
Артефакт в его руках был не оружием, а ключом — передатчиком, настроенным на частоту титанических монад. Он усиливал мысль, делал слово материальным семенем в информационном поле человечества.
В этот момент в пещеру вошли они. Трое в безупречных костюмах, с лицами, лишёнными возраста и эмоций. Их глаза были слишком внимательными, слишком холодными. Стражи из «Эриду».
— Жезл Энки, — произнёс один из них без интонации. — Запрещённый инструмент вмешательства. Передайте его. Ваша миссия завершена, монада будет изъята из цикла перерождений.
Владислав почувствовал, как по телу разливается не тепло, а сила — спокойная, неотвратимая, как движение тектонических плит. Он поднял жезл. Голубые прожилки вспыхнули ослепительно.
— Вы ошиблись экспериментом, — сказал Владислав, и его голос звучал наложенными эхо из глубин пещеры и времён. — Скот не пишет поэм. Скот не мечтает о звёздах. Скот не ищет богов в себе. Вы хотели слуг, а получили наследников.
Он не направил жезл на Стражей. Он ударил им о каменный пол. Волна энергии, не разрушающая, но раскрывающая, прошла сквозь скалы, сквозь почву, ушла в глобальную сеть, в эфир, в коллективное бессознательное. Это был не взрыв, а пробуждение.
Стражи застыли, схватившись за головы. Их защита, их высокотехнологичный щит ничего не мог поделать с атакой, направленной не на материю, а на смысловые структуры, на саму основу их программы.
— Он запустил протокол «Прометей», — пробормотал один из них перед тем, как рухнуть на колени.
Вернувшись в Москву, Владислав Карелин продолжил работу. Его речи стали острее, мудрее, глубже. Они, как вирус, расползались по блогам, цитировались с высоких трибун, становились мемами. Он писал не только для России — его тексты, переведенные на десятки языков, били точно в цель, будили в людях странное чувство — воспоминание о собственном достоинстве, о забытой силе.
А в глухой пещере на Севере жезл, теперь тусклый и безжизненный, лежал на камне. Свою работу он выполнил — активировал сеть. Сеть титанических монад, разбросанных по всему миру в телах учёных, художников, учителей, простых рабочих. Они, как и Владислав, теперь начали просыпаться. Не все сразу. Не с полным пониманием. Но с несокрушимой волей вести человечество вперёд — не по плану древних хозяев, а по своему, человеческому пути, к звёздам, которые наконец-то станут своими.
И где-то в теневых коридорах власти, в засекреченных лабораториях «Эриду», аналитики с тревогой отмечали аномальный рост «активности пробуждения» по всей информационной Ойкумене планеты. Эксперимент выходил из-под контроля. А значит, в следующий раз Стражи придут не трое. И не за жезлом.
Но теперь у человечества, само того не ведая, были свои титаны. И их битва за будущее только начиналась.
28.12.2025
© Эдуард Байков, текст, 2025
