Её мир сузился до размеров однокомнатной квартиры, в которую она переехала, оставив за порогом прежнюю жизнь, большую любовь и уверенность в завтрашнем дне. Анна называла это не «началом новой главы», а «сносом старого здания», среди обломков которого она теперь осторожно перебиралась. Работа на удалёнке, редкие звонки подруг, которые постепенно становились всё реже, и тишина — густая, звонкая, как стекло.
Единственным связующим звеном с той прежней жизнью были цветы. Несколько горшков, которые она успела спасти при переезде: упрямая сансевиерия, выживающая в любых условиях, трепетная фиалка и черенок плюща, который она когда-то взяла у мамы.
Однажды, гуляя по промозглому осеннему двору, она нашла у мусорного контейнера сломанный ящик из-под фруктов. Дерево было грубым, с колючими занозами, но крепким. «Вот и новый дом», — подумала она почему-то не о себе, а о цветах. Притащила ящик на балкон — крохотный, застеклённый, но всё же балкон. Вычистила, зашкурила занозы, постелила на дно старую клеёнку. Землю набрала в парке, смешала с остатками магазинного грунта.
Сажать было нечего. Но весна делала своё дело: во дворе кое-где пробивалась первая сорная трава, мать-и-мачеха, одуванчики. Она не стала их выпалывать, а аккуратно выкопала несколько ростков и поселила в свой ящик. Потом добавила мяту, найденную у заброшенного гаража. Плющ пустил побег и пополз по стене балкона.
Этот зелёный квадрат стал её вселенной. Утром она пила кофе, глядя не в экран ноутбука, а на капли росы на мохнатых листьях мать-и-мачехи. Вечером поливала свой «сад», разговаривая с растениями тихим голосом: «Ну как вы там, держитесь, завтра обещают солнце». Она изучала их характеры: одни любили больше света, другие — влаги, третьи тянулись к соседу.
Однажды в соседнем доме она заметила старушку, которая подолгу смотрела из своего окна на её балкон. Анна смущённо отводила глаза. А через неделю у двери обнаружила свёрток. В нём были семена: бархатцы, настурция и записка корявым почерком: «Ваш балкон так оживил наш серый двор. Посадите, пожалуйста, что-нибудь яркое. С уважением, соседка из 5-го подъезда, Клавдия Петровна».
Она посадила. Бархатцы взошли оранжевыми факельчиками, настурция выпустила круглые листья и позже — огненные цветы. Балкон вспыхнул. Прохожие стали останавливаться, указывать пальцами, улыбаться. Клавдия Петровна помахала ей из окна благодарной улыбкой.
А потом случилось чудо. Плющ, который она когда-то взяла у матери, выпустил не просто новый лист, а целую цепь побегов. Он перекинулся с её балкона на соседний, пустой, и полез вверх, к следующему этажу. Зелёная живая гирлянда связала несколько ячеек огромного бетонного улья.
К Анне постучалась молодая женщина с нижнего этажа: «Извините, я вижу ваш балкон каждый день. У меня тоже есть цветы, но они чахнут. Не подскажете, что я делаю не так?» Они проговорили полчаса о дренаже и подкормках.
Потом пришло сообщение в местном чате дома: «Кто хозяин райского балкона на 3-м этаже? Вы нас вдохновили! Давайте сделаем клумбу у подъезда?»
Её мир, который когда-то сжался до размеров горькой точки, стал снова расширяться. Не через силу, а естественно, как растёт плющ — цепко, настойчиво, находя опору там, где, кажется, её нет. Она не просто выращивала цветы. Она выращивала связи. С землёй, с соседями, с самой собой — той, что способна создавать красоту даже из обломков и дарить её миру.
Трудная жизненная ситуация не закончилась в одночасье. Но теперь у неё был свой живой щит — зелёный, пахнущий землёй и надеждой. Она смотрела на свой цветущий балкон, на улыбающуюся Клавдию Петровну в окне напротив и понимала: пока есть в сердце место для одного маленького ростка, жизнь не закончится. Она просто ищет новые формы, чтобы распуститься.